Запретные игры (СИ)

Он откинул голову к спинке сиденья и прикрыл глаза. И даже в такой расслабленной позе этот мужчина выглядит вальяжно, хозяином жизни. Ноги расставлены, сильные руки сжимают подлокотники, дыхание глубокое.

Ближе к концу пути понимаю, что он везёт меня к себе домой.

Зачем мужчине вести женщину домой на ночь глядя?

Ответ очевиден.

Ой, боже. Дай мне сил пережить эту ночь."

"Машина заезжает во двор, слышится лай тех самых страшных агрессивных собак. Сжимаюсь. Ужасные псы. Литвин выходит из машины и подаёт мне руку. Несмело вкладываю свою ладонь в его, и он сжимает ее сильнее, чем положено, вытаскивая меня из машины.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Надя? — спрашивает он таким же холодным тоном, как и его глаза.

— Эм… Сегодня холодно, — отвечаю невпопад.

— Я не о светской беседе, — усмехается и прижимает мою руку к своему предплечью. Словно мы пара, гуляющая под ручку. — Тебе есть что мне сказать более важное, чем погода? — повторяет он.

— Не понимаю, о чем вы, — строю из себя дуру, хотя паника уже захлестывает. Кажется, Литвин замечает, как на его предплечье подрагивает моя рука.

— Не понимаешь, значит, — снова недобро ухмыляется. И мне это совсем не нравится.

— Последний шанс, киска.

Мы подходим к дому, но почему-то не поднимаемся по лестнице на крыльцо, а обходим его. А там почти нет освещения. Пытаюсь остановиться, оглядываюсь назад. За нами идут два охранника.

— Мы куда? — остановиться не получается. Литвин ускоряет шаг и буквально тащит меня вперёд.

— Есть у меня одно чудное помещение, которое освежает память. Будем исповедоваться, Надя.

Литвин поворачивает меня к небольшому домику, больше похожему на сарай. А я врастаю в землю, скованная страхом. Один из охранников нас опережает и со скрипом открывает массивную железную дверь.

— Прошу, Надежда, — взмахивает рукой Литвин, пропуская меня вперёд. А я от испуга качаю головой и разворачиваюсь назад.

Глава 11

Надежда

Меня затаскивают в какое-то непонятное помещение. Просто комната без окон с одним тусклым источником света на потолке и бетонным полом. Комната совершенно пустая. Здесь холодно. Холодней, чем на улице. Меня вталкивают внутрь, и я спотыкаюсь на каблуках, приземляясь на пятую точку.