Запретные игры (СИ)

— Озвучь, что подруга не придет и ты очень расстроена этим фактом.

— Не приедешь? Ну как же так? Да ладно, я понимаю, в следующий раз.

— Хорошо, но могла говорить и громче.

Не хочу громче, я и так уже привлекла внимание всего ресторана. Всех, кроме Литвина.

— И как там?

— Никак. Нашего общего друга интересуют только те люди, которые ему близки, — пытаюсь как-то завуалировать ответ.

— Ясно. Его все интересуют. Он перетрахал кучу баб, и его даже не останавливало наличие жены. А ты бездарность! — отчитывает он меня.

Молчу, закусывая губы, принимая от официанта третий коктейль. Это лишнее, но мне уже все равно. Алкоголь заглушает чувство стыда.

— Сейчас скажи, что поздно и боишься ехать одна на такси после того случая.

— Поздно уже, темно. Ты же знаешь, я боюсь ездить ночью на такси после того случая.

— Ну хоть что-то нормально выдала, — ворчит Эдик. — Теперь скажи «ладно».

— Ладно! — уже на эмоциях повышаю голос.

— Как Литвин соберётся уходить, тоже выходи и жди такси, — сбрасывает звонок.

Сбрасываю, со злостью кидая телефон на стол.

Минут через двадцать, когда Литвин просит счет, тоже быстро расплачиваюсь и выхожу.

Кутаюсь в пальто, стоя на крыльце ресторана. В моей пьяной голове возникает мысль, что я сейчас действительно как проститутка. Стою на каблуках, в этом чертовом коротком платье, пьяная, и жду, когда меня подберут. Становится гадко от себя.

Стою, пошатываясь на каблуках.

Литвин со своей косой дамой выходит минут через десять.

Кто я такая?

Дура. Серая мышь.

С чего вообще Эдуард решил, что я понравлюсь Литвину?

Он открывает дверь своей даме, помогает сесть, но сам не садится. Пара фраз, усмешка, целует ее руку и захлопывает дверь. Машина трогается, а Литвин уходит к черному внедорожнику.

Так тебе и надо, Эдик. Злорадствую про себя.

Машина выворачивает со стоянки, выезжает на дорогу возле входа в ресторан и неожиданно тормозит возле меня. Натягиваюсь, как струна. Кажется, даже трезвею. Дверь со стороны Литвина открывается, он окидывает меня тяжелым взглядом.

— Садись, — произносит. И это не приглашение, звучит как приказ, которого нельзя ослушаться.