Записки уголовного барда

Посидели, поболтали, напялили рухлядь и пошли. Погрузка вагона, к удивлению, шла полным ходом. «Пара гнедых», хоть и не вчерашняя, совсем другая, носилась с охапками этой самой рудстойки с проворством тараканов.

Пробегая мимо нас, один из них, шумно вдергивая соплю в отбитый шнобель, сделал заманчивое предложение:

– Мужики, вы сидите – мы сами все закидаем. По пачке «Примы» на брата и пачку чая на всех дадите – мигом загрузим!

– Пачка сигарет и пачка чая, – урезал аппетиты Славка.

– Годится.

– Теперь точно сдадут.

"– Да пошли они… В зоне кто как может, так пристраивается. Не их собачье дело. Кто им мешает так же договориться? – возмутился Толя.

– Никто не мешает. Но никто и не даст. Ты же понимаешь, что Шутега это все делает из-за Александра.

Если бы не он, пахали сейчас, как все, – спокойно ответил Славка. – Я думаю, долго эта лафа не протянется: раз сдадут, два сдадут… Шутегу в штаб дернут. И скажет он: «Извините, мужики – хозяин приказал…»

– Так… Если в день по две пачки сигарет, в месяц – шестьдесят пачек.

– Можешь не бросать – паши, вон, вместе с чертями, они с тобой поделятся, ха-ха!..

Всю ночь до самого рассвета усиленно «колотили понты» – то сидели в вагоне, то грелись в тепляке, то ковырялись в штабеле. В эту ночь никто из начальства не являлся, и поэтому, бредя на вахту, порешили, что рабочий день, точнее – ночь прошла изумительно.

Проснулся я от негромкого, но резкого окрика из заха– ровского угла:

– Санек!.. Новик, хорош дрыхнуть!

Это был голос Захара.

– Ни хуя ты не умеешь будить человека, Захар, гага!.. – громко подал голос Петруха. – Испугаешь еще – заикаться начнет… Как петь будет? Га-га!.. Надо, бля буду, деликатно: «Вставай, Санек, тебе помиловка пришла… С вещами на выход.

– Санек, ты слышишь, что эта кумовка несет? Ему-то если помиловка придет, он, сучара, не то что у меня – у всех мужиков тумбочки вычистит да втихаря на лыжи встанет, га-га! Этого будить не надо! А-га-га!..

Я поднялся и нехотя пошел.

– Как-то неудобно – Толю не пригласили… Мне одному – неудобно, – попытался я объяснить свое нежелание есть.

– Пускай спит.