Записки уголовного барда

Через пять минут мы уже бродили по двору, разминая неимоверно болящие мышцы. Вернее, то, что от них, былых, осталось.

Как и в прошлый раз, понуро и молча дошагали до знакомой теплушки. Все звено расселось подоскам. Появился Шутега.

– Здорово, мужики! Ну, как вы?.. Тяжко?

Мы неопределенно пожали плечами.

– Радуйтесь. Сегодня березы не будет, хе-хе, – кончилась в лесу. Сегодня – рудстойка.

Наш вчерашний вагон уже уехал. Было радостно глядеть на пустые рельсы. Шутега спустился с крыльца, что– то сказал старшаку, и они оба заржали.

– Да мне по хую – пусть хоть вообще не работают! Лишь бы меня отрядник за это не кантовал… – доносились обрывки его фраз.

Они поговорили, покурили, и наш обросший старшак, которого мы меж собой прозвали «Вася Лохмандей», растворился между штабелями – как обычно, спать в лесо– цех.

Звено двинулось в сопровождении Шутегиного «сынка» в сторону стоящих поодаль вагонов. Мы пошли следом.

– Сегодня рудстойку будете грузить. Остальные – хвою.

«Хвоя» – это такие же по размеру доски, как и березовые,

только из сосны.

С горем пополам начали. Через час поняли, что взятыми темпами до полудня нам вагон не осилить. Надо бегать бегом. А сил – только ползать.

– Сколько их в вагон входит, этих долбаных руд– стоек? – по старой бухгалтерской привычке поинтересовался Толя.

Славка ответил не задумываясь, как Шура Балаганов в романе Ильфа и Петрова на вопрос Остапа Бендера: «Сколько вам нужно для полного счастья?»

– Десять тысяч… Если Грибанова столько раз на хуй вместе с ней послать – рабочей смены не хватит!

Посмеялись и пошли сидеть на разбросанных вокруг досках. Откуда ни возьмись примчался «сынок».

– Бригадир зовет, всех троих.

Шутега встретил, сидя по-хозяйски за столом.

– Мужики, сейчас поедите, погреетесь и тусуйтесь около вагона, понты колотите.

– Наши же и сдали. А может, и Лохмандей сдал. Кто его знает, – поддержал Шутегу Славка.