Записки уголовного барда

А сейчас пошли обратно. Скажешь, вызвали по ошибке.

Назавтра она пришла, как и обещала. Передаю маляву домой – была не была.

Жду Веру с ответом. Наконец свершается. Она появляется утром, улыбается в дверях.

– Новиков, в оперчасть.

На лестничном закутке передает мне письмо из дома и два червонца.

– Я была у вас дома. Там все в порядке. Вот, передали…

– Спасибо, Верочка.

– Давай повожу тебя по этажам, а то подозрительно будет, что опять так быстро вернулся.

Несколько раз проходим по корпусу и лестницам взад– вперед.

"В камеру возвращаюсь в эйфорическом состоянии. Лежа на шконаре лицом к стене, украдкой читаю письмо из дома. Написано осторожно, на случай «палева». Но все равно тепло. Вот он в руках – кусочек дома, проделавший такой длинный и трудный путь.

Делюсь радостью с Андрюхой. Камера все понимает, но молчит. О таких вещах вслух не болтают.

По ночам готовлю ответ микроскопическим почерком. Жду Веру. Она приходит, и все остальное – как обычно.

– Я сегодня в последний раз. Кажется, меня сдали. Или из вашей камеры, или кто-то из коридорных. Такое чувство, что следят.

Быстро передаю трубочку-послание. Она прячет его глубоко за корсет. Делаем дежурный круг по коридорам и – обратно в «хату». Спасибо тебе, Вера, – эти два письма решили очень многое.

Больше она не появилась. Моя огромная нечаянная радость и огромная потеря.

По этому поводу решаем виду не показывать, но пасти Вову-второхода основательно.

Посылаем «конем» малявы о нашем «мутном пассажире» на другие корпуса. Из ответов складывается картина: половина его тюремной биографии – ложь.

Готовим предъяву. Вова это замечает или чувствует. Начинает вести себя злобно и агрессивно.

Вторая семейка, в которой жил не дождавшийся ни зеленой.

– На жалость давит, сука, – кивает в его сторону Андрюха.