Записки уголовного барда

Тревожно только за детей, за семью и за больную мать. Все остальное – как перед расстрелом после команды: «Цельсь!..»

Наконец в дверь вонзается ключ, и на пороге вырастает человек в форме.

– Пошли, Новиков.

Идем по коридорам, лестницам в другой конец здания. Снова пустой кабинет. На этот раз хорошо обставленный. Сижу, жду. Входит полковник в сопровождении какого– то младшего чина. Приветливый, улыбчивый и симпатичный. Садится напротив.

– Оставьте нас, мы поговорим.

Сопровождение скрывается за дверью.

– Ну здравствуйте, Александр Новиков.

– Здравствуйте, не знаю, как вас?..

– Неважно. Считайте, что я не из этого ведомства.

– Из КГБ?

– Хм… Считайте, что это неважно.

– Курить можно?

– Кури. Чаю хочешь? С лимоном? Сейчас принесут.

Затягиваюсь и молча жду начала разговора.

Входит человек в штатском.

– Попроси, пусть чаю принесут. С лимоном.

– Один?

– Два.

Этот разговор помню очень хорошо.

– М-да… Попал ты крепко, честно говоря.

– Догадываюсь. Скорее всего, за песни. За аппаратуру так не хватают и сюда не возят – райотдела было бы достаточно.

– Понимаешь правильно. Но судить будут за аппаратуру. Можешь говорить со мной откровенно – я не из этого ведомства и вряд ли мы с тобой когда-нибудь в ближайшие десять лет увидимся. Я посмотрел тут кое-какие бумаги, ознакомился, так сказать… Это не наша компетенция. Заниматься тобой будет ОБХСС.

Принесли чай. Он сделал несколько глотков, молча ожидая моего ответа.

"– Не понимаю, что крамольного нашли в песнях? Вся страна слушает, значит, ей это нужно.

– Хочешь честно, как мужчина – мужчине? Не как арестованному, а как случайный сосед по купе?

– Хочу.

– Лично мне твои песни очень нравятся. Очень. И все эти пленки у меня есть, но…

После слова «но» он поднял к потолку указательный палец, а следом и глаза. – Сам понимаешь…

– Понимаю.

– Даю тебе слово, что когда ты выйдешь, я тебе их верну. Даже если во всей стране уничтожат – у тебя будут.

– И снова с ними в тюрьму, хе-хе?.. – пытаюсь шутить я.

– К тому времени, я думаю, многое поменяется. А пока… Буду, как обещал, с тобой откровенен: получишь десять лет.

– ?..

– Да. Десять лет. Вопрос об этом решен.

Он снова, глянув мне в глаза, ткнул пальцем в потолок, не отрывая локтя от стола.

– Выхода у тебя нет. Поэтому держись достойно.

Он встал, одернул китель, протянул мне руку и крепко пожал.