Записки уголовного барда

А для самообразования – «Кодекс ИТУ по внутреннему распорядку и условиям содержания осужденных». Очень нужная U 'полезная книга.

В колонии полным ходом идет перестройка. Все хотят трудом искупать вину. Только не знаем, как?

По выходным в клубе показывают отличные фильмы: «Ленин в октябре», «Броненосец Потемкин», «Как закалялась сталь».

За меня не переживайте и не расстраивайтесь. Десять лет – это не срок, пролетит мигом. А пока все хорошо, даже выходить не хочется.

Пишите. Обнимаю. Целую.

Александр»

Я так увлекся письмом, что не услышал шагов подобравшегося к моему шконарю Лысого.

– Письмишко решил черкнуть?.. Хорошее дело. Прошлое-то дошло куда надо?

– Дошло. Куда надо. Это вот вдогонку шлю, официально.

– А то нет проблем – отправлю, – предложил Лысый.

– Благодарю. У меня тоже нет проблем.

Вечером, возвращаясь с проверки, я прямо из строя свернул в клуб, бросив на ходу Лысому:

– Я к Мустафе. К отбою приду.

– Отрядник запретил.

– Мне он этого не говорил.

Проходя мимо висящего на дверях клуба почтового ящика, я опустил письмо.

"– Здравствуйте, Александр Васильевич, исаме сис! – привычно ерничая, встретил Файзулла. – Давненько вы к нам не заглядывали, может, в должности повысили, хе-хе? Вас, говорят, сегодня Дюжев вызывал?

– Откуда знаешь?

– Штабной шнырь доложил. По какому поводу, если не секрет?

– Письмо спалилось.

– Почему – не в трюм, хе-хе?..

– Ларек. Условно.

– Это что-то новенькое для Дюжева. На него не похоже. Обычно суток на пять, а то и десять.

– А еще тетради со стихами Грибанов вышмонал. Из– под трусов достал.

– Это не Грибанов, это – Лысый. А может, и шнырь, по его приказу. И что со стихами? Говорил ведь тебе Мустафа: держи в библиотеке.

– Не отдает. Сказал, отнесет Нижникову.

– Отлично. Нижников все равно отдаст Филаретову.

– Ладно, давай Мустафу свистну. Он у Загидова, по– моему, сидит.

Мустафа, вошедший как всегда шумно и широко, в оценке моего визита к Дюжеву был более категоричен:

– Ну, что эта толстопиздая жаба хотела? Просто пробивала тебя на гнилушку. Ему и стихи, и письма – одно и то же. Для него это – макулатура. Для него поиздеваться – хлебом не корми! Смотрит, какая от тебя ему может быть польза.