Заповедная планета

Поэтому ему нужно было сделать всё, чтобы переиграть пастыря в этой игре. Самое неприятное во всей этой истории было то, что теперь, после провала операции, Кнехту некому было предъявлять претензии и требовать компенсации потерь. Его задание потеряло свой смысл в тот момент, когда пастырь затеял свою игру.

Теперь он должен бороться только за свою жизнь. Но что такое жизнь, когда на счетах нет ничего, кроме нулей? Разве такое существование можно назвать жизнью? Все эти вопросы роились в голове Кнехта, ещё больше вгоняя его в депрессию.

Но с каждой минутой специалист всё сильнее мрачнел. В этой игре все козыри оказались на руках у пастыря. Его условия были просты и понятны, как железный лом. Либо отдать всё, что имеешь, либо потеряешь жизнь. В связи с этим сразу вставал вопрос. А кто помешает ему пытками вырвать у Кнехта все коды доступа к его финансам, и только потом убить?

В том, что пастырь после получения всех нужных ему товаров отпустит самого Кнехта, специалист не сомневался. Этот подонок и вправду был достаточно циничным, чтобы проделать такую пакость.

Подарить жизнь, выгнав на улицу. Кнехт даже не сомневался, что долгими холодными вечерами пастырь будет с огромным удовольствием вспоминать об этой проделке и, вполне возможно, прикажет отслеживать дальнейшую судьбу бывшего специалиста по щекотливым вопросам.

Резкий толчок на каком-то ухабе чуть не выбросил Кнехта из кузова снегохода. Очнувшись, специалист успел ухватиться за мешок и, не удержавшись, тихо выругался:

— Тупые скоты, даже ездить толком не умеют.

— Заткнись, — резко прозвучало в ответ.

От такой наглости специалист вздрогнул и, оглянувшись, с интересом принялся рассматривать сидевшую на соседнем мешке женщину. Ответив ему неприязненным дерзким взглядом, женщина тронула ладонью сидевшего рядом кастрата. Бросив на неё быстрый взгляд, гигант перевёл глаза на Кнехта и, недолго думая, ткнул его кулаком в лицо. Не ожидавший удара специалист повалился на спину. Сам удар был несильным, но огромного веса кастрата хватило, чтобы смахнуть тощего Кнехта, словно надоедливое насекомое.

Кое-как придав себе вертикальное положение, Кнехт утёр текущую из носа кровь и, покосившись на женщину, проворчал:

— Ну и зачем это было нужно?

— Чтобы ты рот не открывал, — огрызнулась она.

— И чем же я заслужил такое отношение к себе? — откровенно удивился Кнехт. — Насколько я могу судить, мы не знакомы.

— Нет. Но я тебя знаю, — прошипела женщина.