Запретная. Не остановить

В темноте не видно, не видно, не видно…

Его… орган так сильно напряжен, хоть Гордей сказал, что очень пьян, видно на это не влияет. И мне, несмотря на выпитый мной самой алкоголь, немного боязно увидеть его снова, да еще так близко от своего лица.

Но я должна.

Мне… придется взять его в рот, а дальше… двигаться губами по нему? Трогать его одновременно с этим? Как именно? О боже, как парням вообще может такое нравиться…

Но делать нечего, я сама захотела, и… сосредотачиваюсь исключительно на его, хорошо видно, насколько сильно возбужденном, пахе.

Последний раз выдохнув, словно перед прыжком, я запускаю руку ему в штаны, скользя пальцами по его плоскому рельефному животу, и…

Вдруг чувствую на своем запястье крепкий, горячий захват.

Замираю лишь на секунду и тут же хочу продолжить движение, но рука в кольце его пальцев не сдвигается ниже ни на сантиметр.

— Гордей, — бормочу я и вскидываю на него глаза.

Он все еще прожигает меня горящим, каким-то болезненно лихорадочным взглядом.

— Гордей…

— Не хочу сейчас, — произносят его губы, а рука стискивает мое запястье еще сильнее, причиняя ноющую пульсирующую боль.

— Но…

Может я и не слишком опытная в этих вопросах, точнее совсем неопытная, но я же вижу, как у него напряжен. Этого никакой одеждой ему никак не скрыть.

— Сядь рядом со мной на диван и обними меня, — говорит Гордей, а я не знаю, радоваться мне его просьбе или, наоборот, ее опасаться.

Но, в любом случае, конечно, решаю не спорить.

— Раз ты так хочешь…

Неловко поднимаюсь с колен, едва осознавая, насколько они у меня сейчас дрожат, одновременно с этим потираю запястье, которое он, почти сразу, едва начинаю свой подъем, отпускает.

Решаю, что недостаточно близко, а потому чуть сдвигаюсь, чтобы сделаться еще чуть ближе к нему. Соприкасаюсь с его ногой своими бедром и коленом.

Гордей делает последний глоток и отставляет опустевшую бутылку куда-то на пол. Снова откидывается на диване. Запрокидывает голову назад и полностью закрывает глаза. Шнурок на его штанах все еще расслаблен, а сами они сидят низко на бедрах.

И он не собирается ничего с этим делать.

— Обними, — просит он одними губами, но не меняя позы и не открывая глаз.

Я подаюсь к нему и неловко его обнимаю.

Сердце колотится очень сильно, во рту пересыхает, руки плохо слушаются меня.

— Я пьяный, пиздец, — говорит он, а я молчу, оглушенная новым витком нашей с ним близости.

Он горячий. Он напряженный и расслабленный одновременно.