Заноза

Вернее, не враньем, просто была сделана не сейчас. Я не хочу ломать жизнь нам всем. Пока еще не поздно…

Мои оправдания звучали жалко и неуверенно. Закусив губу, я вгляделась в лицо парня.

- Я все понял, Лер, - резко поднялся он. – Желаю тебе… вам желаю, чтобы все было хорошо. Ты извини, пойду. Дела. Давай, выздоравливай, всего тебе наилучшего.

Я хотела было что-то еще сказать ему, но закусила губу, понимая, что только больнее сделаю нам обоим. Пусть уходит сейчас.

Уткнувшись в подушку, разрыдалась, ощущая, как соленые горячие слезы катятся по щеке.

Эпилог

Юлька родилась на тридцать четвертой неделе. Двухкилограммовая девочка лежала в кувезе в реанимации новорожденных, а я словно коршун парила над ней, приходя несколько раз в день и надеясь, что скоро она поднаберется сил, чтобы ее перевели ко мне в палату.

Эта маленькая розовенькая девочка стала смыслом моей жизни, концентратом любви, сгустком нежности и горячей привязанности, воцарившись в сердце навсегда. Как я раньше жила без нее, я уже не помнила и не представляла. Сцеживая молоко из груди, лаская маленькие пальчики ручек, прикасаясь к бархатной щечке, я испытывала неведомые доселе ощущения.

- Шиловская! – рявкнула шепотом медсестра позади меня. – Идите в палату уже! Хватит тут торчать! Доктор придет утром, сказал, переведет ее к вам, немножко осталось.

Прошаркав тапками к выходу, тихонько прикрыла дверь и потащилась улиточным шагом в послеродовое отделение. Утром! Наконец-то утром дочь будет со мной! Неделя в реанимации, и мы наконец-то будем вместе! А вскоре нас и вовсе могут выписать домой, вес-то моя принцесса уже начала набирать. Она несмотря на то, что родилась недоношенной, была очень крепкой девочкой. Неонатолог заявил, что с таким генофондом, как у нее, неудивительно, потому что Шиловский внезапно ощутил себя отцом, и поднял на уши всех вокруг.

Жена! Шиловская Валерия Игоревна. Я все еще не привыкла, что теперь моя фамилия не Миронова, да и вообще все стало по-другому.