Заложница мафии

Сексуальная. И со страстью такой отдавалась, которую не изобразить, будь ты хоть трижды профи.

А потом, когда я за ней приехал, она сбежала. Я думал, обидел может? Или случилось что худое?

А она просто, блядь, спала с каким-то уебком параллельно со мной, а потом сбежала. Родила.

Ещё и догадалась сына оформить чужим ребенком. Кто-то ей ведь помогал в этом. Вряд ли ее бывшее «руководство» на такие щедрости пошло, рожавшей она им нафиг не сдалась, вся их выгода была только от бездетной Славы.

Бурбон в бутылке кончался, зато во мне его становилось все больше.

Я бутылку новую подхватил и к ней пошел.

Сидит, ноги вытянула, большие глаза смотрят внимательно.

— Предательница ты, Славка. А предателей я ненавижу.

Сажусь напротив нее, прямо на пол, позу ее зеркаля.

Пью прямо из горла, к черту бокалы, и так сойдет.

— Молчишь? — снова к ней обращаюсь, — чего молчишь, спрашиваю?

— Так ты же сам сказал, — невозмутимо отвечает она, — чтобы я заткнулась.

Поднимаюсь, шатаясь нетрезво, ноги мне не послушны. Но я буду стоять.

— Давид, — зовёт она, глядя на меня с сомнением.

— Нормально все, — чеканю, — я — твердь. Я, блять, непокобелим. Непокобелим!"

"Я знаю, пить мне совсем нельзя. Хуже пьяного Чабаша нет на свете зверя.

Но сегодня — никак иначе. Я ей в глаза бесстыжие смотрю, подхожу ближе, так, что рукой лица коснуться могу.

Могу ударить.

Все, что угодно, могу. Только не простить. Вспоминаю, как кричал мальчишка, зовя ее мамой.

Так значит, угадал я со швом, что был на ее животе, что от кесарева он. А она мне и тогда наврала — что детей больше иметь не может. Дрянь! Я ей сочувствовал! Я ее боль — как свою! А она!

Злюсь снова.

— Сейчас к врачу поедем, — решаю вдруг, — посмотрим. Рожала ты или нет. И как детей больше иметь не сможешь, тоже — посмотрим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Мирослава

Дёрнул меня грубо наверх.

— К врачу, — велел Чабаш. — К бабскому, этому…гинекологу.

— Ночь уже, — робко ответил самый молодой парень.

— Я какого хрена миллиардер тогда? — рявкнул Давид и вопрос разрешился.