Заложница мафии

 — Наверное, так львица будет бросаться на защиту своего детёныша. В твоих глазах слезы.

— Соскучилась просто, — слабо улыбаюсь я.

Он подходит ближе. Наклоняется. И первый раз в жизни бьёт меня — пощечина хлестко обжигает кожу.

— Не. Лги. Мне, — чётко и раздельно говорит он. — Не лги, Славка, иначе я убью тебя прямо сейчас.

Я плачу. Не от боли. От страха, что сейчас все провалится. Я не могу ему лгать, но обязана это делать. Не хочу быть здесь, хочу быть с сыном, но…

— Да, это мой сын, — говорю утирая слезы.

На мгновение закрывает глаза, и я не могу понять, о чем он думает сейчас, а это жизненно важно. Его лицо — как из камня. Суровое. Непроницаемое. Жесткое.

— Где он сейчас?

— В реабилитационном лагере. У него астма…

Наклоняется, заставляет смотреть в глаза. Он зол. Таким злым я его никогда не видела ещё.

— Почему ты здесь тогда? Почему не с ним? Что за глупый риск в казино?

— Мне просто нужны деньги, — устало говорю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"— Значит, — говорит он, глядя мне прямо в глаза, в душу глядя, — ты родила его буквально через восемь-девять месяцев после нашего расставания. И кто же его отец?

Опускает мне руку на горло. Чуть сжимает. Дышать трудно, и в этом момент я вновь думаю о Серёжке. Каково ему сейчас. И о том, что каким бы не был мой ответ, он будет неверным. Рука на моём горле медленно сжимается, а я так и не знаю, что мне ответить.

— Это, — хриплю я, воздуха не хватает, — это…

Глава 14.

Давид

— Это мой ребенок, только мой, — шепчет Славка, и я разжимаю руку, брезгливо морщась.

Уж блять сколько лет живу на свете, должен был помнить, что нельзя людям верить, все они — продажные твари, но нет, в очередной раз попался.

Я ведь эти годы мысли о ней хранил, как о чем-то светлом, что было в моей жизни. Славке хотелось верить, она, несмотря на свою профессию, честной мне казалась.

Только я ошибся, сильно в ней ошибся. Она со мной трахалась и ещё с кем-то. Дрянь!

Я глаза закрыл, и как ударил кулаком по стене. Ярость душила, хотелось крушить все вокруг, разнести номер до основания.

На нее смотреть не мог, убить под горячую руку боялся. Смешно, блять, из-за бабы, которую под меня подложили столько лет назад, убиваюсь, как сопливый влюбленный.