Заколдованная луна

Криста слегка поежилась, но не столько из-за ветра, сколько от того особого настроения, которое возникло между ними у могил его сестры и брата. Они были – словно одно целое, Линде-Лу и она, настолько хорошо они понимали друг друга. И они как будто были частью природы, так ей казалось. По правде говоря, это чувство немного пугало ее, хотя и было прекрасно. Словно над поляной повис крик невероятного, непостижимого отчаяния, она почти не могла дышать, а из глаз готовы были хлынуть слезы.

Наконец она снова могла дышать нормально. Линде-Лу за все это время не произнес ни слова, трудно сказать, заметил ли он ее боль. Криста подозревала, что он и сам чувствовал нечто подобное, ведь они были так похожи.

Они немного постояли у могил, задумавшись. Криста решила, что ей следует рассказать обо всем священнику, чтобы малыши смогли лечь в освященную землю.

– Линде-Лу, – задумчиво произнесла она. – Ты знаешь, об этой трагедии сложили балладу. Но в приходе об этом почти не говорят. Мне показалось, что люди не знают, что ты живешь где-то рядом.

Он грустно улыбнулся.

– Верно. Этот хутор в другом приходе. Я просто работал там какое-то время.

– Но ты и сейчас там иногда бываешь?

– Да, иногда, иногда нужно бывает идти туда, где живут люди. Что-то купить. А туда ближе всего.

Оба почувствовали, что надо возвращаться. Они медленно пошли вниз к тропинке. «Ми даже и ведем себя одинаково», – думала Криста.

– А кто был «господин Педер»? – спросила она, пока они пробирались по глухому лесу. – Ведь это же он исчез?

– Да. Наверняка, убежал, боялся кары.

– Значит, тебе не удалось отомстить, как ты обещал в песне?

Он посмотрел вверх, на верхушки деревьев.

– Месть… Это нехорошее чувство. Оно порождает лишь зло в человеке.

– Да, конечно. Но кто он был? На каком хуторе жил?

– Никакого «господина Педера» не было, – сказал Линде-Лу измученно. – Просто хорошая рифма. Его звали совсем по-другому. Но извини меня… мне не хотелось бы говорить об этом. Это так… больно.

– О, прости! Могу понять, как ты ненавидишь его.

– Я не из тех, кто ненавидит. Мне просто становится грустно.