Заколдованная луна

Она чувствовала только, что другие постоянно навязывают ей свою волю.

И как раз в этот момент неожиданно появился Ларс Севальдсен. Его встретили бурной овацией. На самом деле ничего странного в его появлении не было, он жил недалеко от этого прихода и принадлежал к той же общине свободной церкви.

Проповедник поторопился представить его – хотя он и бывал здесь уже неоднократно – и пока Криста надевала пальто и шарф, она прислушивалась к задаваемым вопросам и ответам на них.

– Откуда вы берете свои тексты?

Ларс Севальдсен потешно показал на свою голову и рассмеялся.

– То есть вы хотите сказать, что то, что вы сочиняете, это фантазия?

– Нет-нет, это также и старые и совсем недавно случившиеся события, которые я хочу пересказать в моих простых песнях.

Его песни и вправду были простые, но он произнес эти слова с такой фальшивой скромностью, с таким явным самодовольством, что стало очевидно: сам он их простыми не считает.

– А как долго вы уже пишете такие баллады?

– О-о-о-о, – призадумался он. – По меньшей мере лет тридцать.

– А балладу про Линде-Лу?

– Это новая баллада, ее я написал в этом году. И она сразу же стала популярной.

На самом деле это его единственная баллада, которая имеет настоящий успех.

Он стоял, покачиваясь на каблуках, и вид у него был крайне самодовольный.

– Да, это совершенно точно, она пользуется успехом, – проговорил проповедник, льстиво улыбаясь.

– Да, можно сказать и так. Но я ей недоволен. Подумываю, не изменить ли конец.

– А над чем вы сейчас работаете?

Ларс Севальдсен снова заважничал, оставалось только догадываться, над сколькими шедеврами он трудится сейчас.

– Вы споете нам что-нибудь сегодня вечером?

Одна из женщин из кухни подошла к Кристе и, понизив голос, стала обсуждать детали угощения в следующий раз. Когда они закончили, Ларс Севальдсен уже весьма далеко продвинулся в исполнении своей баллады про Линде-Лу.

«Матери нашей память

Хозяин не пощадил.

Я твердо вам обещаю

За это ему отомстить».

«Да уж, если бы я только смогла остановить эти злобные сплетни вокруг моей матери», – думала Криста. А вообще-то, она не могла поверить, что этот скользкий, как угорь, Ларс Севальдсен с таким сочувствием мог написать о Линде-Лу и его судьбе. Ей это было неприятно. Линде-Лу был как она сама.