Заколдованная луна

Разумеется, он отпустил ее с работы на следующий день, еще чего не хватало!

Криста не знала, благодарить ли его за это. Может быть, лучше было бы, если бы она была занята с малышами? Чтобы не слоняться по дому и не думать?

Это была тяжелая ночь. Ей пришлось принять одну из снотворных таблеток Франка, чтобы уснуть.

Без Франка дом опустел. Она часто плакала в тот понедельник, в основном, она оплакивала его судьбу. Подумать только, человек так бездарно прожил свою жизнь. Затворился в себе, только и делал, что вслушивался в малейшие симптомы болезни внутри себя.

Но в душе Франк имел и что-то неэгоистическое, она догадывалась об этом. Его к любовь к Ванье была подлинной. Совершенно очевидно, что у него была склонность к тому, чтобы любить совершенное, сначала Ванью, а потом и его «дочь» Кристу. Конечно, он использовал обеих в своих интересах, но в своих чувствах к ним он был искренен. И этого было у него не отнять.

Разумеется, Криста себя сейчас совершенством не считала.

Но разумеется, она не могла не упрекать себя в том, что произошло в этот злополучный понедельник. В этот день ей следовало быть с сыновьями Абеля Гарда. Тогда, может быть, и не случилась бы эта ужасная история с Иоакимом.

Иоаким, самый красивый из сыновей Абеля, маленький церковный ангелочек, как называли его дамы из свободной церкви…

Старой тетке никак не удавалось добиться, чтобы дети слушались. Они были очень сердиты, что Криста не пришла и без конца затевали драку друг с другом. После обеда Иоаким настолько обиделся и разозлился из-за того, что он называл «несправедливостями», что просто решил уйти. Да: он уйдет из дома. И никогда не вернется.

Тетка обнаружила это только перед ужином. Другие мальчики обиженно сказали ей, что он убежал.

– Господи Иисусе! – вскричала она, и с ее стороны это не было богохульством, это был крик о помощи. – Господи, не оставь бедного мальчика! Господи, ты же знаешь, что вокруг волки. Обереги моего мальчика от них!

Тут как раз вернулся домой Абель. Он услышал ее:

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не слышал? – проговорила тетушка, захлебываясь в слезах.