Законник Российской Империи

Его присутствие — дань уважения его выдающемуся деду, великому шахматисту нашей империи.

Я поймал намек принца и решил подыграть. С легкой улыбкой я обратился к графу:

— Уверяю вас, граф, мои шахматные способности не идут ни в какое сравнение с мастерством Его Высочества. Я здесь лишь как скромный наблюдатель. Почерпнуть опыт, так сказать.

Эта маленькая словесная дуэль явно оставила польского посла в замешательстве. Он переводил взгляд с меня на принца, явно не зная, верить ли нашим словам или нет. В конце концов, мужчина склонил голову в легком поклоне и отошел, оставив нас наедине.

Пока гости рассаживались за обеденным столом, принц наклонился ко мне и тихо произнес:

— Ваша помощь была неоценима. Я был бы рад сыграть с вами партию в ближайшем будущем, когда рядом не будет столь много отвлекающих факторов, — едва заметно указал он на собравшуюся публику.

Кто бы мог подумать, что мои шахматные навыки, отточенные в бесконечных партиях с дедом, пригодятся мне в таких обстоятельствах?

Обеденный зал «Золотого Льва» поражал своим великолепием не меньше, чем игровая комната.

Официанты в безупречных белых перчатках бесшумно скользили между столами, расставляя тарелки с произведениями кулинарного искусства. Первым блюдом был суп-пюре из белых грибов, его бархатистая текстура и насыщенный аромат заставили меня на мгновение забыть о политических интригах.

За супом последовала утиная грудка под соусом из черной смородины. Нежное мясо буквально таяло во рту, а кисло-сладкий соус идеально оттенял его вкус. Я не мог не отметить, что даже в моей прошлой жизни мне редко доводилось пробовать блюда такого уровня. Тут же за качеством и подачей следили с очень большим вниманием.

Десерт был настоящим произведением искусства — воздушное суфле из маракуйи, украшенное золотой фольгой и свежими ягодами.

Пока я наслаждался этим гастрономическим путешествием, я заметил, что ко мне приближается помощник гроссмейстера, Адам Новицки. Его худощавая фигура и острые черты лица придавали ему сходство с хищной птицей. Глаза за стеклами очков блестели хитрым любопытством.

— Господин Темников, — начал он с легкой улыбкой, — позвольте выразить свое восхищение.