Заговорщик

 — Я, боярин Никита Терпигорев, сын Андрея Терпигорева, пришел к тебе с поручением от государя нашего, Иоанна Васильевича.

— Всегда рады приветить хорошего человека… — У Андрея вылетело из головы, что именно следовало говорить в подобном случае, и он попытался сымпровизировать. Боярин начал подниматься по ступеням. Хлопнула за спиной дверь, на крыльцо вышла Полина в повязанном поверх кокошника платке:

— Здрав будь, мил человек. Вот, испей с дороги… — Княгиня слегка поклонилась, протянула серебряный ковш. Гость принял его со ступени, на две ниже хозяйки, поднес к губам.

— Что там? — шепотом спросил Зверев.

— Не знаю, — так же тихо ответила жена. — Еремей принес.

— Благодарствую, хозяюшка, — перевернул ковш боярин, демонстрируя, что не оставил ни капли.

— Сделай милость, мил человек, — опять поклонилась княгиня. — Преломи с нами хлеба кусок, коий Бог послал.

— Благодарствую, с радостью. — Гость вернул ковш и поднялся до конца лестницы. Полина пошла вперед, Андрей двинулся следом, пытаясь вспомнить, когда именно по нормам приличия можно будет снимать шубу.

Стол в трапезной был уже накрыт. Небогато: только заливные, соления, ветчина и копчености. И, разумеется, вино.

— Кушайте, гости дорогие, — поклонилась Полина. — На здоровье.

Княгиня ушла, оставив служилых людей наедине. Холопы гостя у стола пока не появились — вестимо, заняты были с дороги.

— Ну, — не стал оттягивать Зверев, — давай вздрогнем."

"Он занял свое законное место в кресле во главе стола, потянулся за кувшином.

— За богатство и благополучие в этом доме!

Андрей кивнул, осушил кубок, наполнил сосуды снова, поинтересовался:

— Какими судьбами в наших краях, боярин? Чего надобно, что ищешь? Может, помощь нужна какая?

— Так ведь тебя ищу, княже, — усмехнулся гость.

— За государя нашего, Иоанна Васильевича! — поймал гостя на слове Андрей. А когда тот осушил кубок до дна, поинтересовался: — И как там ныне, в Ливонии?

— Ты не поверишь, княже, — обеими руками отмахнулся боярин. — Они сошли с ума. Они все, то есть до единого ополоумели!

— Не может быть, — изобразил удивление Зверев.