Заговорщик

Казаки осматривали добычу при свете дня, то и дело приходя в изумление:

— Смотри, смотри, атаман, — мавр! Черный какой… А этот тоже, как головешка! А этот красный. Где они красных-то набрали?

— Сие из земель египетских невольники, — пояснил один из гребцов. — Раскуйте нас, православные, Христом-богом прошу! Сколь можно в железе держать?! Вы же не басурмане. Тех, у кого чуб, тех всех от цепей смело освобождайте. А кто волосатый али совсем брит, того не надобно.

— Это почему? — заинтересовавшись, вышел на мостик Зверев.

— Дык, османы тем рабам, кого за душегубство али еще за какой грех судом на галеры приговорили, они тем головы наголо сбривают полностью. Позор у них страшный, коли голову обрить. А нам, невольникам, в полон на войне взятым иль у татар купленным, — нам по кругу головы бреют, токмо чуб посередь оставляют. Вот, видите? — Невольник наклонил голову, демонстрируя макушку с длинной прядью. — Кто же добровольно записывается, за серебро, тех и вовсе не трогают. Да токмо за плохую работу, али если с берега сами не приходят — так тоже на цепь таких приковывают.

— Почему речи не разумеют?

— Дык, сарацины специально так делают. Дабы гребцы о побеге не сговорились. С разных стран на каждую галеру невольников сажают. Тех же, кто из одной страны оказался, подальше друг от друга норовят… Раскуй нас, добрый человек? Не томи!

— Чем же я тебя раскую? Видишь, у меня, кроме ножа и сабли, нет ничего!

— Там кладовая в носу! Там и инструмент есть по железу, и жаровня, и угли — заклепки калить.

"— Илья, — выпрямился Андрей. — Слышал, о чем невольник сказывает? Ищи инструмент да освобождай чубатых помаленьку. Но и вы, ребята, терпение проявите. Нам галера без вас, как лошадь без ноги будет. Я на ней еще пошалить собираюсь. Саразман, разгоняй казаков по стругам, рано прохлаждаться начали. Пора Крым навестить.

Пятерки по географии у Андрюши Зверева не было никогда, но очертания Крыма и Азовского моря он все-таки представлял. Правда, не очень разумел расстояния — а потому ночью, опасаясь в темноте вылететь на мель, приказал лечь в дрейф и отсыпаться. С первыми лучами его эскадра снова двинулась в путь и к вечеру вышла к безлюдному песчаному побережью.

— Это он и есть, — уверенно решил князь.