Заговорщик

 — Четверо на ногах, остальные не ведаю. Но они, изверги, явно в тебя метились. В тебя, княже.

— Коли так, не плачь, а радуйся. Жив я все-таки. Ноги водой от грязи промой, пока зараза какая в кровь не попала, потом хлебным вином протри, порошком из ноготков засыпь от антонова огня, мхом обложи и в лубки замотай.

— Не беспокойся, княже, все сделаю. Дело знакомое, не впервой увечных выхаживать.

— Остальных мальчишек проведай, как живы. — Андрей закрыл глаза. — Вот и все. На сегодня я, кажется, отвоевался. Обманул меня Лютобор с зеркалом Велеса.

Мечта Даниила

Через неделю Андрей снова, как в первый день, лежал в постели в своей детской светелке, в усадьбе бояр Лисьиных возле святого озера, созданного крестом Андрея Первозванного. Родительское поместье было от места схватки ближе всего — туда Пахом раненого и привез. Перепуганная мать забегала в комнату чуть не каждую минуту, спрашивая, что ему нужно, удобно ли, тепло ли.

Здесь Зверев впервые за последние годы остро пожалел, что в шестнадцатом веке на Руси не было ни компьютеров, ни телевизоров, ни хотя бы радио. Да что там телевизора — книг нормальных не имелось! Не Псалтырь же перечитывать от безделья? Воспоминания о настоящем доме, о своем времени нахлынули с новой силой, но… Но с перебитыми ногами Андрей не мог ни совершить обряд, ни вообще дойти до колдовского алтаря.

Четвертой ночью по приезду в комнате вдруг запахло прелой листвой, перед окном выросла темная фигура, неслышно подплыла ближе. На ноги повеяло холодком, боль ослабла.

— Это ты, мудрый волхв? — шепотом спросил Зверев.

— Слышу все, как стучится кто-то ко мне, — хрипло ответил чародей. — А войти не может. Так и понял: с тобою, чадо, неладное случилось.

— Ты можешь меня исцелить, Лютобор?

— Конечно, чадо… Но ты и сам все славно сделал, не зря я тебя учил.

— Через три-и?! — чуть не подпрыгнул Андрей. — Ты же колдун, Лютобор! Нечто зараз не сможешь вылечить?

— А ты ныне кто, чадо? — В голосе древнего кудесника послышалась усмешка. — Нечто сам не ведаешь, в чем наша с тобой сила? Наша сила в мудрости, а не в могуществе.