Посох двуликого Януса

Ему не хотелось признаваться пока еще малознакомому человеку, что оба жетона он израсходовал на совершенно дурацкие затеи: увязнув в долгах и подозревая, что его где-то обманули, пытался выяснить, кто и в чем его подставил. Оба раза не угадал со временем и местом, проблему так и не решил, жетоны пропали впустую. Эльнара свой жетон ни за что не отдаст, значит, придется покупать. А семейный бюджет и без того трещит по швам.

Но перед Муратовым, так дорого одетым и таким вальяжным, хотелось выглядеть достойно. Да, у Егора Стражалковского есть проблемы, а у кого их нет? У него, Егора, всего лишь жемчуг мелковат, вот и вся проблема, а с густотой похлебки все в полном порядке.

– Хорошо, с жетоном вопросов нет, – небрежно сказал он. – А сроки? Уже март, нужно успеть с обновленным и дополненным изданием до конца года. Успеем?

Муратов заверил, что они все успеют. Если исполнитель пройдет Тоннель до конца сентября, то до конца года времени будет достаточно, чтобы написать вставку, подредактировать выбранный очерк, подготовить красивую презентацию.

Они договорились встретиться еще раз и обсудить детали. На следующий день вместе пообедали в этом же клубе, еще через два дня Муратов показал Егору примерный план-график проекта. Егору нравилось, что Тимофей отнесся к делу вдумчиво и тщательно, даже «Забытые тайны» проштудировал, хотя в этом не было никакой необходимости.

Когда зашла речь о том, какой очерк выбрать, Муратов мягко и деликатно продемонстрировал понимание финансовой ситуации Егора.

– Возьми самый последний по хронологии.

Резоны показались Егору более чем убедительными. Пусть будет двадцать четвертый год, какая разница? Теперь он был готов к разговору с матерью.

К его огромному удивлению, Альбина не пришла в восторг от затеи сына. Более того, принялась настойчиво отговаривать его. Егор злился оттого, что мать не понимала и не принимала его план.

– Сынок, нельзя вдохнуть жизнь в труп, – убеждала Альбина.