Посох двуликого Януса

А вдруг соседка что-нибудь не то скажет?

– Ничего она не скажет, из ее квартиры в глазок дверь Пашутина не видна. Мы не шумели, лишних звуков не издавали, когда я замок вскрывал, так что она и слышать ничего не могла.

Лицо Бажина постепенно оживало. Идея старшего товарища ему нравилась.

– Дальше. Ты увидел висельника и начал блевать. Тут ничего не надо выдумывать, говори все как было. Заблевал пол в гостиной и прихожей, потерял голову от шока, кинулся искать тряпку, чтобы убрать за собой. Я пытался тебя удержать, но ты ничего не соображал, хватался за все подряд, всюду натоптал.

Бажин послушно повторил. В его голосе даже появилась некоторая уверенность.

– Слушай дальше. Деньги мы отсюда вынесем. Тащи сюда мою сумку, я ее в прихожей бросил.

Сумка, а точнее – баул для хоккеиста, был вместительным. Но в данный момент – почти пустым. Николаю очень нравилось ходить с этим баулом и чувствовать себя настоящим спортсменом, чуть ли не игроком НХЛ.

Полотенце было большим и занимало много места. Кайдаш не раздумывая вытащил его, а следом и все остальное и разложил в шкафу на разные полки, подсовывая под аккуратно сложенные стопки.

– Зачем ты раскладываешь? – послышался у него из-за спины голос Бажина. – Наоборот, надо все разбросать, ты же сам сказал…

«Хорошо соображает, пришел в себя», – мысленно отметил капитан. Но признавать ошибку вслух не стал: позицию старшего и опытного сдавать нельзя.

– Все должно выглядеть естественно, – ответил он. – Сначала надо разложить так, как это сделал бы хозяин, а потом расшвырять, как сделали бы преступники. Тогда вид будет правильным. Учись, пока я жив.

Освободив баул, Николай принялся складывать в него пачки купюр. Влезли все, кроме последних четырех, которые они с Бажиным рассовали по карманам своих курток.

– И куда его теперь? – спросил Дима, кивнув на баул.