Посох двуликого Януса

Каждый раз! Так сколько же раз Бочаров был в Тоннеле? Три? Пять? Наверное, ничего страшного, если она спросит.

– Двенадцать, – невозмутимо ответил он. – Сейчас будет тринадцатый. Несчастливое число. Но я не суеверен. Хотя, может быть, именно поэтому мы никак не можем получить разрешение. Кто его знает, как там, – он поднял глаза к потолку, – все устроено.

– Там – в смысле, в Комитете?

– Там – в смысле, в космосе. Суеверия – это, конечно, мракобесие, но нужно помнить, что любой набор фактов объявляется хорошей или плохой приметой не просто так.

Он продолжал смотреть на встроенный монитор, изучая меню и внимательно читая цифры, показывающие калорийность, содержание углеводов и всякие важные для здоровья индексы. Наяна уже сформировала свой заказ и теперь собиралась с духом, чтобы сказать то, что хотела.

– Евгений Эдуардович, у нас есть правила поведения со студентами. Мы не должны задавать вопросы, которые не касаются непосредственно задания. Может быть, вам покажется, что я равнодушна и ничем не интересуюсь… ну, я имею в виду, не хочу ничего знать о вашей жизни. Это не так. Просто нам нельзя спрашивать. А вот если вы сами расскажете – тогда другое дело.

Он взглянул на нее… Наяна не смогла понять, что она видела в этот момент на лице Бочарова.

– А ты хочешь, чтобы я рассказал о себе?

– Хочу, – призналась она.

И ей вдруг стало легко и совсем не страшно.

– Тебе действительно интересно?

– Очень.

– Тогда слушай, – он улыбнулся, ткнул в кнопку заказа и откинулся на спинку низкого кресла. – Таких, как я, когда-то давно называли нищебродами. Знаешь, что это такое?

Она кивнула."

"– Моя работа мало кому нужна, денег она почти не приносит, поэтому я подрабатываю при помощи Тоннеля. Я мог бы, наверное, с самого начала заниматься чем-то другим, более, так сказать, перспективным и востребованным, получить другую профессию, выбрать другой путь.