Забава для мажора

Лия слишком близко стоит, поэтому разговор я слышу до последней буквы. Предположительно олень переносит встречу. И я несказанно этому рад.

Не отступать и не сдаваться!

— Вот видишь, судьба на моей стороне. Дела отменились, значит, ты свободна. Всего час, Лий. И, если не захочешь остаться, я отвезу тебя домой. Сразу.

Она ещё колеблется, но в итоге удается уговорить. Уф! Маленькая победа вдохновляет.

Дожидаемся Костяна, и гоним в мороженицу.

От автора: Всем привет! Пользуясь тем, что у меня сегодня день рождения, желаю всем своим читателям побед и везения, счастья и удачи, радости и обязательно крепкого здоровья!

П.

14.2.

Хорошо и весело сидим. Жаль, что малышка совершенно ничего не ест. В мороженом поковырялась и отставила. Зато сок вишневый пьет, щурясь от удовольствия. Значит, не сладкоежка, но вишню любит?

Сижу рядом, но ловлю каждое движение Кнопки. А она, словно специально, провоцирует: кончиком языка слизывает капельку рубиновой жидкости.

Отвожу взгляд на окно. Надо переключиться. Лия копошиться рядом, печатая что—то в телефоне. Оленю своему пишет? Пусть пишет. Пока. В ближайшие дни забудет, как его звали. Я уж постараюсь.

— Извините, мы выйдем на минутку.

Лия, мило краснея, встает и направляется к выходу из зала.

— Интересно, зачем ей в туалете куртка и рюкзак? — От внимания Костяна тоже не ушли эти странные манипуляции. Олины вещи на месте.

— Хрен знает. Может у нее «эти» дни и там женские штучки всякие. Хочешь, спроси, как вернется.

— Ладно, не заводись. Лучше скажи, что мы здесь делаем?

— Типа на свидание пришли. Тебе плохо, что ли? Смотрю, ты свою уже приручил, не дергается?

— Ещё в процессе. Домой провожу сегодня, завтра гулять позову.

— Решил… Решил, что не отпущу. Прав ты был. Надо было только самому себе сразу признаться.

— А со спором? Надеюсь, Тёмыч, ты не из—за победы сейчас распинаешься? Обижать её не смей. Она… Короче, сто раз подумай, прежде чем начинать всё.

— Она — что? Договаривай. — Цепляюсь за непонятную фразу друга.

— Хорошая она и подруга Олькина.

Но шестое чувство подсказывает, что Костя сказал вовсе не то, что думал.