Забава для мажора

Папа удивленной приподнимает брови. Ну да, ну да. Я обожаю фантастику, и читать среди ночи классику… понимаю его недоумение.

— Да задали вспомнить. Завтра Мариночка очередной спор затеет.

— Тоже неплохо. В споре рождается истина.

— Наверное. Как у тебя на работе дела?

Отец обстоятельно рассказывает о новых проектах, о ближайших планах. Слушаю его глубокий голос и ловлю себя на мысли, что мне очень повезло с семьей. Интересно, какие родители у моей златовласки? Строгие, дружелюбные, понимающие? Почему—то кажется, что строгие.

Утром ожидаемо просыпаю. Еще бы — мы с папой только в шестом часу разошлись. Он был в шоке, когда увидел время. Решаю ещё поваляться, раз уж к первому уроку не успеваю. С дисциплиной строго, но у меня есть небольшой бонус в виде усиленных тренировок. Будем считать, я сегодня с утра пашу в зале. Да—да, врать нехорошо. Но я очень редко пользуюсь подобными отмазками.

К лицею приезжаю после большой перемены.

— Макс утром кружил.

— Чего хотел?

— А ничего. Постоял, посмотрел, ушёл. Может, тебя искал, — не знаю.

— Ладно. Разберемся. Что там у нас сейчас?

— Дебаты по литре. Мариночка решила с самого начала нас грузануть.

— Ладно, она еще норм. С философией задница полнейшая.

— Да? — Друг смотрит, наклонив голову набок. — А чё там?

— Ты книжку открывал хоть?

— Нееее. Это ж скучно.

— Скучно, Данчик, это стареть лежа на диване.

— Опа. Это в учебнике написано?

— Это в жизни сказано. А книжечку полистай на досуге.

— У нас, друг мой, досуг разный. Ты читаешь, я… Кхм, здравствуйте, Марина Анатольевна.

— Вот—вот. Разнообразие, сударь. Это так называется.

— Ладно. Утром где был? На трене?

— Ага, тип того. С подушкой тренировался.

— Великий и ужасный Мирон проспал? Не верю.

— А ты поверь. С батей до утра разговоры разговаривали. Давно не виделись.

Нас прерывает училка, приглашая рассаживаться.

— Надеюсь, сегодня все подготовились к уроку.

На этих словах перестаю слушать, погружаясь в мысли. Они путаются, потому что Кнопка сидит сбоку сзади и до меня долетает аромат ванили. Еле уловимый, но я втягиваю его, чтобы пропитаться насквозь. Мне кажется, что так мы немного ближе.

Крылова распинается у доски и, чтобы не загнаться в своих размышлениях, прислушиваюсь к её речи. Ну да, понятно всё. Благородство, блин, романтика и сиреневые пони.