Забава для мажора

Вставай, а? Мы же… мы же ремонт хотели… И на Тёмин бой. А еще Степка нас звал на свой матч. Ты обещал ему. И мне. Мне обещал, что мы вместе.

Я плачу и шепчу. Боюсь поднять глаза и увидеть еще раз его бледное лицо. Разве могут у человека быть белые губы? У него белые. Почему?

В дверь заглядывает врач. И я понимаю, что время вышло.

Наклоняюсь и целую дедушкину руку. Сжимаю немножко его пальцы. Хочу… очень хочу, чтобы он почувствовал…

— Я люблю тебя, дедуль. Очень—очень люблю.

Выхожу, но оглядываюсь на пороге.

Стою в коридоре, прислонившись спиной к стене. Стена холодная, а моя голова горяча. Хотя внутри меня все замерзло до такой степени, что больно вдыхать.

— Милая, ночью здесь находиться нельзя. Уезжай домой. Тебе позвонят.

Та же добрая медсестра подходит ко мне и мягко подталкивает к выходу.

Я тихо благодарю добру женщину и выхожу на улицу. И здесь холодно. Везде холодно. Везде…

Стою на остановке. Не знаю, сколько по времени. Долго. Шмыгаю носом. Вспоминаю, что у меня есть наручные часы. Мне велели их убрать, когда пропустили к дедушке. Достаю из кармана. Смотрю на расписание. Почти час назад ушел последний рейсовый автобус.

Бездумно бреду вперед. До дома не очень далеко. Наверное. Я сейчас плохо понимаю. Просто двигаюсь вперед.

В реанимацию никого не пускают. Раз меня пустили, значит, все хорошо будет? Доктор посмотрел анализы или что еще там делают? Посмотрел и понял, что у дедушки стало нормальное состояние? Может быть, ему вкололи снотворное, и он крепко спал?

На очередном повороте мне в спину кричат мужские голоса.

До дома добираюсь только в четвертом часу. Случайно заблудилась, и пришлось кружить по чужим дворам, чтобы выбраться. Мне просто повезло никого не встретить.

Скидываю куртку и прохожу в комнату. Мне нужна зарядка. Утром же позвонят и скажут, что деду лучше, а я меня связи нет.