Взводный (СИ)

— А вы товарищ майор кто сами будете?

— Я? Я начальник особого отдела армии, майор государственной безопасности Нестеров. Так что, отпустите моего подчиненного или нет?

— А он после этого глупости делать не будет?

— Какие глупости?

— Ну к примеру попробует достать своё табельное оружие и выстрелить в меня. Мне ведь в таком случае придётся просто убить его, а потом у нас с вами лишний геморрой будет на отписки по этому происшествию.

— Думаю не будет, Шалыгин, ты ведь не будешь глупить?

— Нееет.

Еле слышно послышалось от лейтенанта.

— Ну хорошо товарищ майор, надеюсь хотя бы дисциплина у ваших подчиненных не хромает.

С этими словами я отпустил особиста. Тот, как только я его отпустил, сполз на пол, но впрочем почти сразу слегка пошатываясь и крепко ухватившись за стол, встал.

— Я с тобой Шалыгин потом разберусь, а вы товарищ лейтенант пожалуйста пройдите со мной в мой кабинет."

"Поняв, что лейтенант глупить не будет, я спокойно повернулся к нему спиной и двинулся к выходу из кабинета.

— Лейтенант, чай будешь?

— Буду, а если ещё и что-то ещё к чаю, то совсем хорошо будет, а то я позавтракать не успел, как пришли, так меня сразу в штаб армии дёрнули.

Майор, сняв трубку телефона, распорядился, и вскоре нам принесли по стакану горячего и крепкого чая, а также по горке бутербродов. Всё это время майор просматривал какие-то бумаги, не обращая на меня внимания. Спокойно выпив чай с бутербродами, майор видимо тоже ещё не ел, так что мы на пару позавтракали в его кабинете, после чего отставив пустой стакан, майор произнёс:

— Ну давай лейтенант, рассказывай, откуда ты такой шустрый и наглый выпорхнул.

— Известно откуда, из окружения, а от куда ещё, есть правда ещё одно пояснение, но оно того, неприличное.

— Знаешь, таких наглецов, как ты я вижу в первый раз, что бы особый отдел ни в грош не ставили, да ещё сотрудникам в их собственных кабинетах угрожали и нужные показания выбивали.

— А тут товарищ майор или пан или пропал, если бы я начал играть по вашим правилам, то сейчас из меня выбивали бы признание во всех смертных грехах.