Взять живым мёртвого

Типа пострадал от сослуживцев, а значит, право имеет! Наив ландышевый…

Впрочем, всё это ненадолго, поскольку полностью остановить его сложно, в этом плане наш младший сотрудник, быть может, и самого дьяка Фильку переплюнет. Нет?

На мгновение я даже задумался, как там сейчас без нас скучает одинокий гражданин Груздев? Сидит себе, наверное, на хлебе и воде или ещё какой-нибудь полезной сосисочной диете в уютной фрайбургской тюрьме под присмотром обходительного бургомистра.

Впрочем, собственная судьба сейчас беспокоила меня гораздо больше.

Мы с Ягой шли, ничего не трогая, но тут наш неугомонный герой решил сам до чего-нибудь докопаться, раз уж к нему никто не пристаёт.

– А-а, глядите, какая важная рожа! Можно я ей язык покажу? А я уже показал! Вот и ещё раз покажу и в нос потыкаю! Видали, как чуть палец мне не отхватила-а…

Оказалось, что эти старинные портреты вполне себе живучи и не только каким-то невероятным чудом двигаются, но даже способны при случае дать сдачи, представляете?!

Пока мы с бабкой укоризненно качали головами, наш младший сотрудник только и успевал метаться от стенки к стенке, получая по башке то веером, то конским копытом, то плоской стороной меча.

– Заступиться за мальчонку, что ль?

– Я бы не стал. Идёт нормальный воспитательный процесс, к тому же он первый начал.

– И то верно, – подумав, согласилась моя домохозяйка. – Ему оно только пользительно!

А уже через минуту перед нами распахнулись очередные двери, открывая роскошный тронный зал, где в окружении грозной охраны в чёрных доспехах сидела на бархатном кресле невероятно красивая женщина.

Шёлковое, чёрное с красным платье, смоляные волосы, убранные под золотую сетку, бархатные чёрные глаза в обрамлении удивительно длинных ресниц, тонкие чёрные брови и совершенно бледное, беломраморное лицо, идеально правильное, словно у голливудских моделей.

Митяй просто замер с распахнутым ртом, я же почувствовал, как остановилось сердце, а обручальное кольцо на пальце как-то сразу стало тесным.