Выжженая земля. Тетралогия

Ибо обладал он совершенно непредсказуемым характером и представлял опасность в любом состоянии, даже во время сна. Должным образом оценив его художества, суд и отвесил ему двадцать пять лет на исправление. А исходя из его поведения во время отсидки, шансов выйти на свободу он вообще не имел. Что не могло не сказаться на его характере. И без того далеко не сахарный, тот ещё больше испортился. Однако при смене обстановки Глыба сумел быстро соориентироватся и, пользуясь своим авторитетом среди бывших зеков, быстро занял одно из ключевых мест.

— Да… это… Глыба, мы ж всё ништяк сделали… Лохов этих положили всех… А потеряли несколько наших, так ведь… стреляли же… — Николай Маранин, носивший прозвище Бровастый, вытер со лба пот.

— Что стреляли, так это я в курсе! И подстрелили всего одного! А вот что двоих зарезали, как баранов… что ж ты про это не сказал? А Хамзата — так и вовсе с собою увели! Ща мне его кореша предъяву и выкатят — где наш братан? Как так случиться могло?

— Ну, он это… в обход пошел… Потом стали искать — нет никого, только два жмура лежат из наших.

— А ты, родной, в курсе, что Хамзат среди своих земляков вес имел немалый? И заслужено в авторитете ходил? Ладно бы, убили его — всякое бывает, и на старуху бывает проруха. Но его ж не убили! С собою увели. Зачем? А может, именно на него и охотились? Знает он много!

— Да ну… скажешь тоже… всё случайно вышло.

— Разве? А ну, как скажут мне — товарища нашего ты специально подставил?

Бровастый замялся.

— Дык, я… обскажу всё, как есть.

— А вера твоим словам будет? Короче. Берешь три десятка пацанов. Наших человек двадцать и к хамзатовым корешам подойди, они десяток дадут. Два грузовика добросят вас к поселку этому долбанному. Лохи эти пешком пришли?

— Да.

— Стало быть, пешком и ушли. На машинах вы туда быстрее успеете. Перехватишь их на подходе. В сам поселок не лезь, сил для этого маловато.

— Да.

— Тогда, ноги в руки — и вперед!

Свернув с дороги, оба грузовика остановились на обочине. Хлопнула дверь, и на дорогу выскочил Бровастый.

— Эй, пацаны! Выпрыгиваем все.

С ворчанием и руганью его воинство полезло через борта машины. Одеты они были самым разным образом. Кто-то в остатки полицейской формы, кто-то в обычную гражданскую одежду.