Выжженая земля. Тетралогия

Вот же свиньи! Столько всего понаписали! Мордой бы вас об эту писанину повозить…

Дверь камеры снова захлопывается за моей спиной. Согнав со своего места какого-то невнятного мужичка, заваливаюсь спать. Силы надо беречь, кто знает, когда они мне ещё пригодятся?

Телефонный звонок.

— Иван Егорыч? Здравствуйте, это Михалков говорит.

— Да, Никита Петрович, добрый день! Как ваше самочувствие?

— Вашими молитвами! Всё хорошо. Как там наш буйный товарищ поживает?"

"— Обычный сапог, и что вы только в нём нашли? Прост, как грабли.

— Дожмёт?

— Ну, лет на пять он себе уже точно заработал, если на его художества беспристрастно глянуть.

— Всего?

— Чтобы доказать его вину в убийстве пока недостаточно улик. Он, похоже, это понимает и ведёт себя нагло.

— А что, перспектива сесть даже и на пять лет, его не страшит?

— Судя по его поведению, нет. Он мужик крепкий, язык подвешен. На зоне не пропадёт.

— Значит, ему есть от кого там прятаться… Есть, что скрывать. Вот что, Иван Егорыч, я к вам подъеду завтра.

— Да без проблем. Только зачем это вам?

— Хочу сам с ним поговорить.

Дверь камеры со скрипом приоткрылась.

— Рыжов! На выход!

В сопровождении двух полицейских топаю по коридору. Вот и второй этаж, сюда меня обычно водят на допрос. Передний конвоир стучит в дверь и, дождавшись ответа, подталкивает меня вперед.

На этот раз в кабинете Маркова нет. На его месте сидит крепкий солидный дядя в хорошем костюме. Седые волосы аккуратно зачесаны набок.

— Присаживайтесь, Сергей Николаевич.

— Спасибо. А вы, простите, кто таков будете?

— Это так важно?

— В моем-то положении? Да ещё как!

— Можете звать меня Иваном Ивановичем. Вы считаете свое положение достаточно серьёзным?

— А вы нет?

— Хм… оно может быть и хуже.

— Да куда уж!

— Поверьте, есть куда.

— Это вы на Умарова намекаете? Так не выйдет. Прямых улик нет, а на косвенных даже наш суд обвинительного приговора не вынесет. Тем более, учитывая нашу любовь к преступникам и повальную тягу к гумманизации…

— А по другим статьям?

— Лет пять-шесть могу и схлопотать, — согласно киваю я.

— Не боитесь в лагерь-то попасть? Вы же в прошлом офицер спецслужб… там таких не любят.

— Так я не в обычный лагерь и попаду. Там все такие будут. А касательно боязни… так опосля Африки тот лагерь раем покажется. Можете сами попробовать.

— Воздержусь… А Марков-то вас недалёким сапогом считает! Ошибается капитан.