Выжженая земля. Тетралогия

Собственно объект, который он охраняет, занимает менее трети всего доступного пространства. Все прочие комнаты и залы в настоящий момент никем и ничем не заняты. Тяжелые стальные ворота опечатаны. И уже достаточно давно.

— Вы-то сами эти помещения проверяли? — не удерживаюсь я от вопроса."

"— А как же! И при заступлении в должность лично все осматривал, да и сейчас — каждый год у нас комиссионная проверка. Инженеры со станции проверяют электропитание и вентиляцию. За гидроизоляцией особо смотрят — нам только потопа здесь и не хватало! А мы связь контролируем и состояние входных ворот.

— Системы?

— Ну да! Здесь же управляемые установки стоят! И полностью автономные — тоже есть. Удивляюсь я этим десантникам! Лезть в тоннели, не разведав системы защиты объекта… не знаю, кто там эту операцию планировал, но я бы ему коз пасти не доверил!

— Что, так все безнадежно?

— Да здесь полком штурмовать надо! И то не факт, что выйдет.

— Есть такое дело, — соглашаюсь с ним.

— Изначально на объекте нес службу караульный батальон полного штата! Все посты были заняты — в смены по сто двадцать человек заступало! Потом часть помещений и коридоров закрыли и опечатали. Соответственно охранять там стало нечего. Людей и сократили. После этого, лет пятнадцать назад, стали ставить автоматические установки. Подпотолочные и криволинейные — для защиты коридоров.

Я вспоминаю стальные плиты, вмурованные в стены на поворотах. Все просто — пули, выпущенные из такого пулемета, просвистев вдоль коридора, рикошетом от плиты улетают за угол, снося тех, кто привычно спрятался в этом месте. Приходилось о таких вещах слышать…

Делюсь своей догадкой с Макаренко. Он согласно кивает.

— Видели, стало быть, товарищ майор, такие вот фокусы?

— Случалось…

Перед очередной дверью стоит часовой. В отличие от предыдущих своих коллег этот выглядит мрачно и неприветливо.

— Вот он — гость заморский! — распахивает металлическую створку двери начальник охраны. — Любуйтесь!

Здоровенный мужик в «марпате» сидит на койке. Увидев входящих, нехотя встает. Руки у него скованы наручниками.

— А что руки сковали? — спрашиваю я у Васина.