Выжженая земля. Тетралогия

Сослались на западный опыт, мнение различных уважаемых людей… словом, получил этот деятель погоны подполковника и теперь время от времени вещал что-то такое умное (ну, это как ему самому казалось) с экрана телевизора. Для того чтобы нейтрализовать последствия этого назначения, к нему прикрепили старого и битого жизнью оперативника — майора Максимова, который и следил за содержанием его речей, умело корректируя их содержимое. Так что вред от болтовни Горшенина был пока минимальный. Всерьёз его никто не воспринимал, он это чувствовал и злился, платя всем той же монетой.

Но вот перед телекамерами подполковник совершенно преображался. Откуда только что бралось?! Глядя на него, и впрямь можно было поверить в то, что он хорошо разбирается в том, о чём говорит. Хрен его знает, может быть, так и было? Не совсем же круглым дураком он был раньше? Вполне мог и научиться чему-нибудь полезному… Бывали, знаете ли, случаи. Система и не таких переваривала.

Подхожу к руководству. Тут почти весь ареопаг. Даже начальник городского управления прибыл.

Докладываю обстановку.

— Вот что, капитан, — говорит мне кряжистый полковник, представитель ЦСН. Знаю его, приходилось в деле видеть, серьёзный мужик.

— Мы сейчас пытаемся пройти в здание под землей. Придется пробить стену в подвал, обойти кое-что. Давай, время тяни. Эти сволочи попросили им кое-что принести. Пару телефонов, водки. В общем, сходи, поговори, прикинь там, что к чему.

Получаю от него пакет и поворачиваюсь, собираясь уходить.

— Капитан!

Оборачиваюсь.

Это Горшенин.

— Подойдите сюда!

О, Господи, ну за что мне этот крест?

— Слушаю вас, товарищ подполковник.

— Что вы можете сказать об обстановке?

Он что, совсем лопух? Что такого он рассчитывает от меня услышать?

— Ничего особенного рассказать не могу.

— Но как же так? Вы же находитесь в самой непосредственной близости к этому месту!

— Ну и что? Ни с кем из преступников я не разговаривал, за руку не держался.

— Преступниками их может назвать только суд! До той поры это обыкновенные граждане, такие же, как и мы с вами.

— Эти самые граждане только выкинули из окна человека.

— Мы еще не знаем всех обстоятельств происшедшего. Это мог быть и несчастный случай.

— Ну, да. А стреляли по санитарам, наверное, со страху?

— Ну, я же должен что-то сообщить средствам массовой информации. Общественность хочет знать, что здесь происходит.

— Общественность и дальше может этого хотеть, товарищ подполковник. Это уж, извините за прямоту, ваша работа, а не моя.