Выстрел на поражение

Но еще больнее — пытаться снова взлететь, не осознавая, что крылья за твоей спиной вырваны с мясом. И тогда — либо смерть, либо жалкое подобие существования.

Я ценю жизнь, полковник. Даже больше, чем вы можете себе представить. Ценю чужую жизнь выше, чем свою, потому что-только тот, кто вернулся с того света, понимает, что оставляют здесь те, у кого шанса выжить уже не будет. Я нашла смысл жизни, защищая других. И именно поэтому не покинула станцию, когда вы приказали.

Шумный выдох Стэнфорда разбил хрупкую тишину на тысячи осколков. Стремительно наклонив голову, он вдруг поднес к губам мои руки и поцеловал. Мягко. Осторожно. Превращая прикосновение в трогательную ласку — в тысячу «Благодарю» в одном невинном поцелуе.

Мне никогда не целовали руки. И я клянусь, что никогда в моей жизни не было ничего более потрясающего и безумно прекрасного, чем этот поцелуй. До жаркой пульсации в животе, невесомых мотыльков-мыслей в голове и застилающих глаза слез.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой и несчастной одновременно.

— Спасибо, Шарлотта, — замирая в миллиметре от центра моей ладони, прошептали губы мужчины, обдавая горячим воздухом дыхания кожу, ставшую вдруг чудовищно чувствительной.

Колкая волна мурашек побежала по запястьям до локтей, и где-то глубоко в моей груди родился мучительный стон боли, грусти и отчаяния. Птица со сломанными крыльями не пара орлу, привыкшему парить высоко в облаках. У меня нет права портить жизнь Стэнфорду."

"— Я пойду. Простите. Устала, — поднимаясь на ватных ногах, я осторожно вытянула из ладоней капитана свои руки и, обогнув стол, поплелась к себе в каюту, тяжело волоча за спиной свою истерзанную душу.

Этой ночью мне не снились кошмары. Но утром я проснулась с мокрым от слез лицом и ощущением теплых губ Стэнфорда, все еще прижимающихся к моим ладоням, но почему-то оставляющих глубокие раны на сердце.

ГЛАВА 18

Еще долго после ухода Шарлотты Стэн неподвижно сидел за столом, бессмысленно слушая тишину.