Выстрел на поражение

— Говоришь, что любишь меня? Ну, давай, расскажи, как сильно?

Ярость начинает брать верх над моим рассудком, и теперь мне мало просто прогнать Кларка, мне хочется размазать его по полу подошвами своих ботинок, чтобы у него даже желания не возникало смотреть когда-либо в мою сторону.

— Ты что, тронулась? — взгляд Кларка затравленно опускается вниз, туда, где смертоносный металл так опасно близок к самому чувствительному месту на его теле. — Ты что творишь?

О, вот этот Кларк уже больше похож на настоящего.

— Пытаюсь тебе поверить. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Солжешь — и я выстрелю. Так как — готов? Можешь повторить, что ты меня любишь?

Я слышу, как Кларк сглатывает, вижу нервное движение его зрачков и понимаю, что повтора не будет.

— Дура. Ненормальная. Убери от меня пушку, — орет он, кажется, еще не догадываясь, что я уже не остановлюсь.

— Неверный ответ, Кларк, — палец мой жмет на спусковой крючок, и пуля проходит в сантиметрах от яиц мужчины, не задев даже штанины.

Тяжелое дыхание Кларка раздражает меня еще больше, чем его перекошенная злобой морда."

"— То же, что и всем, — вдруг выплевывает он, срывая с себя лицемерную маску. — Ты посмотри на себя. Что у тебя есть, кроме неплохой фигурки и богатого отца? Ты радоваться должна, что у меня есть ребенок, и что на тебе вообще кто-то хочет жениться. Да кому ты такая нужна — бракованная и вся в шрамах? Хотя один плюс в тебе, как в любовнице, все же есть: с тобой классно трахаться — ни тебе каких-либо контрацептивов, ни тебе случайных залетов.

Его слова, как пули, простреливают мою грудь, и я стою, изрешеченная насквозь, под шквалом его жалящего злословия, безмятежно и спокойно улыбаясь в ответ.

Улыбайся, Шарлотта. Тебе не больно…

На самом деле мне больно даже сейчас. Нет, не оттого, что Кларк макнул меня лицом в дерьмо. В тот момент мне это даже было необходимо. Мне больно потому, что в той бездне лживой желчи, в которую он меня опустил, была и доля правды, которая всю жизнь не дает забыть мне про мою дефектность, и как та самая пресловутая ложка дегтя, портит целую бочку меда.

Бракованная… Я — бракованная женщина. Пустышка. Можно успокаивать себя сколько угодно и говорить, что это не катастрофа и не самое страшное в жизни, ведь таких как я несметное множество. Но… жестокая правда не перестанет от этого быть истиной.

Так устроен человек.