Выстрел на Большой Морской

— Чего вылупился? Начинай!

Толпа заревела, послышались раззадоривающие крики. Боец сдвинул брови, глубоко вздохнул, примерился — и стремительно ударил. Алексей чуть подвернул корпус навстречу, уклонился и выбросил вперёд правый кулак. Голова Шарапа дёрнулась, ноги стали выписывать на полу восьмёрки, из носа двумя струйками хлынула кровь.

Алексей не бросился добивать а, напротив, остановился. Противник вытер кровь рукавом, вымучено улыбнулся:

— Ништо!

Снова глубоко вздохнул и опять ринулся в атаку. От одного удара сыщик с трудом увернулся, два принял на защиту, потом изловчился и нырнул сопернику под руку.

Кабацкая голь заорала, заулюлюкала — скоротечность боя пришлась ей не по нраву.

— Чё, уж всё? Мало больно! Отлейте его водой да пущай еще помордуются! Ён привычный, Шарап-то!

Однако Лыков, не обращая на крики никакого внимания, поднял с пола поверженного соперника и оттащил в угол.

— Пей.

Тот жадно опростал посуду и сразу же открыл глаза. Увидел Лыкова и снова деланно улыбнулся:

— Вона как вышло…

— Ничего, брат, сейчас пройдёт. Хлебни ещё.

Через десять минут бывшие противники выпивали и закусывали в своём углу, дружески переговариваясь.

— Они тебя за сыщика приняли, — пояснил кулачный боец, кивая в сторону прилавка.

— Дурной народ! Нешто я похож на «водяного»?

— Не-е. Ежели бы в сыскном такие были — нас бы уже никого не осталось. А ловко же ты меня! Не хочешь на Ключиках подраться? Денег заработаешь.

— Я, Антон, по-другому соргу добываю. Скажи лучше: ты Мишку Самотейкина знаешь?

— Это который из Поима? Душитель?

— Да.

— Пошто он тебе? Мелкий злец.

— Он при офицере одном состоит. До этого офицера у меня дело.

— Был там офицер, — согласился Шарап.

— Ты мне про офицера расскажи.

— Да! Высокий такой, рыжий. Глаз злой. Нехорошая наружность.

— Мне с ним детей не крестить. Как его найти?

— Точно не скажу. Мишка на той неделе сюда заходил.