Вторжение

Очки подчёркивали его статус и придавали дипломатический шик; к тому же в них было столько хитрой техники, совсем не относившейся к зрению!

— Я что-то припоминаю, — вдруг произнёс Монсерат, французский представитель. — Я, коллеги, поклонник Патрика Маккефри из JBC, и позавчера… нет, вчера слушал очередной обзор, и в нём встречались эти имена. Определённо встречались! Фосс и Лю! Кажется, они утверждают, что в Солнечную систему вторглись инопланетяне? Где-то в районе Юпитера? Я решил, что это шутка.

Маккефри ирландец, а у них, знаете ли, странное чувство юмора. Они…

— Это не шутка, мсье Монсерат, — прервал француза Тлуме. — Настолько не шутка, что я советую срочно проинформировать штаб ОКС. А ещё лучше связаться с ним и выяснить, что думают адмиралы по этому поводу. ОКС призваны защищать цивилизацию от космических опасностей и, разумеется, предвидеть любые подобные опасности и угрозы. Было бы странно, если бы орган ООН, каким является это собрание, предвосхитил такие задачи Космических Сил, как дальняя разведка в пространстве, анализ всех подозрительных артефактов и своевременное информирование Совбеза, а через него — правительств великих держав.

Вдвойне странно, — здесь Тлуме повысил голос, — что мы узнаем об угрозе не от Космических Сил, а через ряд изданий и ти-ви каналов. Согласитесь, вряд ли такую ситуацию можно считать нормальной. Говорят, что базы ОКС на Луне и Марсе очень комфортабельны. Кафе, салуны, оранжереи, бассейны, великолепные клиники… Не засиделись ли наши адмиралы в своих удобных кабинетах? И, как говорится у русских, — поклон в сторону Горчакова, — уже не ловят мух?

Джарвис ухмыльнулся:

— Вы это серьёзно, советник? Я не о том, где засиделись адмиралы, в кабинетах или, положим, в баре с девочками, я о существе проблемы.

Вы полагаете, что есть основания для беспокойства? Что к нам, — он сделал широкий жест, — действительно вторглись чужаки?

На лицах членов Совета мелькнули улыбки.

После утомительного заседания они были не прочь развлечься, а предложенная тема сулила пару весёлых минут. Монсерат начал шептаться с немцем Пфайфером, Тацуми удобнее устроился в кресле и отхлебнул из стакана, а Горчаков поправил очки — так, чтобы крохотная видеокамера, вмонтированная в переносицу, смотрела на Умконто Тлуме. Лицо зулуса было непроницаемым, только чуть посерели тёмные щеки.

— Гм… — произнёс сэр Майкл, и за столом воцарилась тишина.