Вторжение

Но Анжелотти к ним не относился: он весил сто шестьдесят килограммов и даже был занесён в Книгу рекордов Гиннесса — как самый толстый издатель в Солнечной системе.

В подлокотнике открылся паз дешифратора. Опустив в него чип, Анжелотти, сопя и хрюкая от натуги, вытянул тонкий проводок и подключился к плёночному экрану. Затем коснулся статуэтки египетской богини Нейт, что украшала столешницу. Золотое изваяние в ладонь высотой было подлинным, найденным в захоронении Тутанхамона больше полутора веков назад[12], и стоило бешеных денег.

Прихлёбывая коктейль, Анжелотти следил за возникающими на экране строчками. Брови на его лунообразном лице с отвисшими щеками медленно ползли вверх, лоб пошёл морщинами, а маленькие щёлочки глаз, обычно скрытых набрякшими веками, раскрывались все шире и шире. Дочитав до конца, он залпом осушил бокал и буркнул: «Мадонна миа! В своём ли он уме?» Потом перечитал текст ещё раз и выключил дешифратор.

"Не выдавая источника информации, Фосс сообщал о том, что обсерватория «Кеплер» зарегистрировала вспышку вблизи Юпитера. Скорее всего, аннигиляционный распад, что может быть объяснено двояко: вторжением массы антивещества или визитом чужаков, явившихся с альфа Центавра, Сириуса, Проциона либо из таких галактических бездн, которые мыслью не объять и не исчислить на компьютерах. Гипотеза о пришельцах казалась вероятнее (тут Фосс ссылался на мнение специалиста), и значит, служба безопасности направит к месту событий крейсера с десантом.

Это верно, молчаливо согласился Анжелотти. Но верно и другое: на сенсации зарабатывает тот, кто успеет первым. Он знал об этом не хуже Фосса, намекнувшего, что через неделю новость, пожалуй, не будет стоить ни гроша.

Анжелотти вызвал секретаршу и распорядился соединить его с главным редактором Сидом Чепменом и шефом рекламного отдела Клодом Парийо. Их совещание длилось не дольше десяти минут; решили, что материалы Фосса пойдут на первой полосе и что тираж увеличат вдвое, а стоимость рекламы — впятеро. Затем Анжелотти выпил второй коктейль, откинулся в огромном кресле, сложил руки на выпиравшем холмом животе и закрыл глаза.