Попаданка в академии драконов 4

С тех пор, как Заранея стала вашей любовницей, мы практически не общались. Она отказалась от семьи.

– Разве? – елейно уточняет император. – А ты не раз пугал её именем своих соперников, Изольда была при дворе именно на том основании, что Заранея – императрица.

Шарон Фламир склоняет голову. Магия вокруг него мечется и тонкой струйкой сочится за пределы зала. Незаметно коснувшись метки, сообщаю об этой струйке Арендару, но он, покосившись на меня, никак это не комментирует. Значит, в этом ничего странного нет?

– Я просто пользовался её именем, – цедит Шарон Фламир.

– Эта тварь неблагодарная строила из себя невинность, а едва попала во дворец, зазналась так, что говорить с нами не хотела. Воротила нос.

Не вяжется это с образом идеальной всеми любимой Заранеи, который рисовал наставник Дарион. Шарон продолжает:

– Она лишь не возражала, когда мы использовали её имя. Но она никогда с нами толком не общалась.

– Подробнее. – Император не сводит пылающего взгляда с Шарона Фламира. – С самого начала. Когда случилась перемена в её поведении.

– Как только Заранея получила статус любовницы! – Шарон застывает, хмурится. – Хотя, пожалуй, чуть раньше.

– Говори.

– Заранея была… услужливой, как и полагается девушке младшей ветви. Не скрою, мы надеялись, что артефакт Аранских выберет её для тебя, но когда этого не случилось, получили выгодное предложение от рода Сирин. Проблемы начались после знакомства жениха и невесты. Заранея боялась Рехарра Сирина до дрожи, жаловалась, что он проникает в голову, навеивает чувства и мысли, считывает её собственные и даже перехватывает контроль.

Сами знаете, менталисты любят соединять сознание со своими избранниками. Подаренные амулеты Заранею не успокоили, ведь муж отнял бы их. Она отказывалась от брака, грозилась покончить с собой, спорила. Мы уже собирались запереть её до свадьбы, но после очередного скандала Заранея вернулась с прогулки спокойная и согласилась выйти замуж за Рехарра. Я выдохнул с облегчением, а ночью она сбежала в столицу, и вы назначили её формальной любовницей. Тогда-то Заранея и показала зубки.

– Значит, она изменилась? – глухо произносит император.

– Неузнаваемо. Никакой почтительности к роду, меня ни во что не ставила.

– Но отношения между вами не были напряжёнными, – продолжает император.

– Только при посторонних, – горячо уверяет Шарон. – Она с нами не конфликтовала, просто… не боялась.

И по тому, как он произносит последние слова, чувствую – именно это более всего задевало главу рода.