Попаданка в академии драконов 4

Черпая из источника, разливаю золотые потоки, уплотняю, вгоняю исполинскими иглами сквозь обломки пола.

Выдох обращает магию в золотой ослепительный огонь.

Доламывая пол, вестник вскидывает опалённые, осыпающиеся пеплом щупальца. Магия вокруг Дегона разгорается ярче, он выдыхает пламя в тёмную массу чудовища.

– Отступаем!

Столбы Дариона складываются над нами купольным навесом. Удар зелёной магии вышибает в растрескавшейся стене дыру, и мы бросаемся наружу.

Метнувшееся за нами щупальце сжигаю в пепел.

Грохот и скрежет внутри здания сменяется рёвом.

Сквозь проваливающуюся крышу Дегон вылетает в человеческом обличие. Прямо в воздухе обращается драконом и выплёвывает вниз сгусток огня. Алая магия охватывает здание, пламя струится по ней, оплавляя и пожирая строение.

В несколько мгновений фабрика обращается грудой переплавленного камня и пепла. Приземлившись на неё, Дегон широко распахивает крылья и громким рёвом оповещает округу о своей победе.

– Улики, – Дарион утирает перемазанный сажей лоб. – Он совсем забыл, что ИСБ нужны улики.

Меня пронзает ужасом: а что, если внутри кто-то оставался? И где Пушинка?

Распахнув крылья, взмываю вверх.

Всего пара минут боя, а такие разрушения, паника. Разноцветная магия растекается по территории рваными потоками, взмывает протуберанцами вокруг стражников и исбшников. Рульф изливает на сидящего Зинарра радужные каскады целебной магии. Работниц и помятых служащих уводят к воротам, и те спешат присоединиться к жмущимся на другой стороне улицы извозчикам и грузчикам.

Три девушки постоянно оглядываются на меня. Жаль, их лиц не разглядеть за всполохами магии.

Пушинки нет. Паника сжимает сердце, хотя напоминаю себе, что почувствовала бы её гибель, мы же связаны! Не могла Пушинка просто сбежать. Или могла?

Глаза Дегона горят, он приподнимается на задних лапах и с силой обрушивается на останки фабрики. Трещины разбегаются по земле, проламывают ограду. Тенты, качнувшись, начинают оседать.

– Валерия, ко мне! – рявкает Дарион.

«Надо звать Арена!» – мелькает мысль, но не успеваю сжать метку: несколько квадратных метров земли раскалываются, из-под пластов высовывается… мохнатая голова с ушами, увенчанными золотыми кисточками.

И мохнатая спина. И пушистый хвост Пушинки размером с… не знаю, наверное, что-то около слона. Молодого такого, не слишком большого, но слона.

– Стоять! Она своя! – кричу исбшникам и стражникам, прицеливающимся в выпятившийся на поверхность зад.

Мордой Пушинка ещё в земле, но, услышав крик, замирает.