Второе дыхание

— Что познакомлюсь в Мадриде с самой красивой девушкой! — отбился я комплиментом.

— Прямо так и сказала⁈ — не поверила она,улыбаясь счастливо.

— Не совсем, но мы все равно познакомились, — ответил я.

— Ты врунишка! — сделала она вывод.

— Птицы летают с подобными себе, — повторил я испанскую поговорку.

— Разве я тебя хоть раз обманула⁈ — как бы шутливо возмутилась она.

— Ты сама себя обманываешь, а это еще хуже, — сказал я.

Она потупила глаза и замолчала надолго, а потом отпила вина, золотисто-красного в свете свечи, и, стараясь не встретиться со мной взглядом, призналась:

— Иногда мне кажется, что вижу тебя насквозь, словно ты голый передо мной одетой, а иногда вдруг понимаю, что это ты одетый, а я голая.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — успокоил ее.

А мог бы. Вчера вечером в центре Мадрида двое неизвестных кинули по гранате в легковую машину «испана-суиза» вишневого цвета и сразу скрылись. Водитель погиб. Генерала Лукача в ней не было.

— А какое желание ты загадал? — поменяла она тему разговора.

— Мое желание исполнится этой ночью, загадывать его незачем, а других пока нет, — отшутился я.

Татьяна Риарио де Маркес опять расплылась от счастья и произнесла кокетливо:

— Так уж и нет других⁈

— Ты не поверишь, но так оно и есть. Разве что скучно мне стало командовать артиллерийской батареей. Увидел, как нас бомбили «Юнкерсы», и самому захотелось перевестись в авиацию, — признался я.

— Ты ещё и лётчик⁈ — удивилась она.

— Так получилось, — произнёс я шутливо и добавил серьёзно: — У меня даже свой самолёт есть.

— Я так и думала, что ты не профессор, что ты скучающий богач, — сообщила она. — Что тебе плевать, кто победит в нашей войне.

— Не совсем. Если бы на стороне Франко не воевали немецкие и итальянские фашисты, я бы желал победы ему, но они с ним, поэтому я против него. Вам не повезло, что Испания стала полем боя двух сил зла, — объяснил я."

"В начале девяностых я случайно познакомился с литературным переводчиком-испанцем, которого ребенком-сиротой во время Гражданской войны вывезли в СССР, а их отправляют сейчас сотнями, и воспитали в детском доме по законам марксизма-ленинизма.