Второе дыхание

— Как прикажите, барин, — согласился он и повернул направо, к парку."

"Заведение, в котором я когда-то пил пиво со Станиславом Цихоцким, теперь называлось «Пролетарий». В зале на желтоватой стене висел транспарант из красной материи с белым текстом «Пей, но знай меру, в пьяном виде ты можешь обнять своего классового врага». Именно под ним сидела компания из семи мелких торговцев, судя по черным жилеткам поверх рубашек разного цвета, изрядно пьяных, но никто не обнимался — призыв сработал наполовину. Судя по легкой улыбке, старый сухой официант в белой курточке узнал меня.

— Изволите-с пива? — поздоровавшись, спросил он.

— Оно такое же хорошее, как раньше? — ответил я вопросом на вопрос.

— Почти-с, — скривив плотно сжатые губы в подобие улыбки, признался он.

— А поесть что посоветуете? — задал я еще один вопрос.

— Рыбное заливное свежее, уху из ставридки утреннего улова и телячью отбивную, — перечислил он и добавил: — Есть наливка вишневая хорошего качества.

— Неси всё, наливки рюмку на пробу и бутылку пива, — распорядился я.

— Мигом-с! — пообещал он.

Если бы не дурацкое название, транспарант и пьяные торговцы, решил бы, что я опять в дореволюционной России. Только вот знаю, что недолго музыка играла, недолго нэпман танцевал.

5

В восемь часов вечера винный погреб был забит, ни одного свободного стола. Табачный дым висел плотным кучевым облаком, через которое с трудом пробивался желтый свет трех, сменивших керосиновые, электрических лампочек в белых керамических стаканах, свисавших с потолка на проводах, обмотанных промасленной бумагой.

На меня, как показалось, никто не обратил внимания, хотя очень не похож на остальных посетителей. На мне новый, купленный несколько часов назад, свободный, темно-серый костюм. В обтягивающем, в котором прибыл сюда, привлекал слишком много внимания, потому что так сейчас не одеваются. Или я слишком мнительный. Пуговицы пиджака расстегнуты. Сзади за поясом браунинг. Место это, да и вся Молдаванка, переполнено неадекватными персонажами.

Когда подошел к стойке, Моня посмотрел мне за спину, как догадываюсь, ожидая подтверждения, что со мной согласны общнуться, после чего сказал тихо:

— Второй стол справа.

Я положил на стойку серебряный рубль:

— Сделай нам вина.

Там сидели три человека. Лицом ко мне у прохода здоровый парень лет двадцати трех с туповатым лицом вышибалы, а ближе к стене — тип лет пятидесяти, невысокий, крепкий, явно каленый, причем отмотал не один срок.