Вторая

Я сомневаюсь, что подобные наблюдения проходят мимо тебя. И сама ты не можешь ничего не видеть и не понимать. Просто Аристарх не желает лишний раз тебя беспокоить. Это и понятно. Будь я на его месте, совершенно точно поступил бы так же.

— Как — так же?

— Как мог бы противостоял мощным нападкам противника, молча и не жалуясь, — сердце вмиг упало. Я всё же думала, что Миша просто отступился.

— Валентин Германович. Миша всё же пытается как-то ему навредить? — а я по своей глупости решила, что этого можно уже не ждать.

— Пытался. Крупную сеть автомастерских даже закрывали на какое-то время, предписывая немыслимые требования.

— Почему вы решили поделиться этим со мной?

— Потому что ты должна знать, кто находится рядом с тобой. Потому что его глаза наполняются неосознанным блеском, когда он на тебя смотрит. Потому что я не хочу, чтобы ему было больно. Поэтому прошу лишний раз подумать, что всё это для тебя. Игра или реальная жизнь, в которой Аристарх очень крупно подставился в борьбе за любимую женщину.

— Это вы ему помогли?

Мелехин не спешит с ответом. То ли размышляет над тем, стоит ли говорить откровенно, то ли думает, как отмахнуться от моих вопросов.

— Отчасти. Но я бы при всем желании не смог так быстро среагировать и надавить на Мишу. Да и не в тех мы с ним отношениях. Именно это было необходимо сделать быстро и твёрдо. А я, между прочим, всё ещё нахожусь меж двух огней. И ни один не решается слишком мне довериться. Но это и правильно.

После короткой паузы, удостоверившись, что мать и сын ещё не возвращаются, я понизила голос и заинтересованно попросила собеседника продолжать.

— Но у Аристарха был выход на того, кто бы сумел помочь быстро, только вот беда… великодушием и благородством такие люди не отличаются, к сожалению. Этот человек сидит очень высоко и может оказать влияние на достаточное число управляющих сверху. Ты определённо знаешь его и периодически встречаешь в политических новостях, поэтому имя его я оставлю в секрете. Этот человек никогда ничего не делает просто так.

В горле пересохло! Я как будто смотрю остросюжетный фильм, желая лишь одного. Подгонять Мелехина и умолять его продолжать!

— У этого человека есть одна непреодолимая страсть, о которой практически никому и ничего не известно, не положено ему по должности, знаешь ли, — затаив дыхание, я слушаю продолжение обличительной речи, но, очевидно, уже знаю, что услышу дальше.