Всем бедам вопреки

— О, так и быть, — пробормотала она, подавшись вперед. — Видишь? Ты ничего не испортишь, сказав, что я оседлала тебя лучше, чем другие женщины, делавшие то же самое…

Он затрясся от смеха и взял ее за талию, чтобы насадить на себя.

— А если я поклянусь, что ты единственная женщина, которая держала меня между своих коленей?

— Тогда я постараюсь сделать это событие запоминающимся.

— Буду очень признателен.

— Я намереваюсь довести тебя до умопомрачения, — предупредила она, целуя его в губы, так что их языки сплелись.

— Девочка, еще немного — и я превращусь в слюнявого идиота.

Подражая ему, она прикусила его шею, проложила дорожку из поцелуев до уха. Он еще сильнее отвердел, растянув ее так, что невыносимо тугое лоно обтянуло его, как перчатка. Такое восхитительное трение.

Рионна слегка шевельнулась, и оба вздохнули, когда она стала двигаться.

Его руки так сильно сжимали ее. Она чувствовала себя в полной безопасности. Защищенной. Любимой и лелеемой.

Такое чудесное ощущение. Хоть бы оно никогда не кончалась.

"Сейчас, оседлав своего воина, она казалась себе маленькой и незначительной. Но выражение его глаз, напряженное тело говорили о том, что он наслаждается бесстыдным обольщением. И сейчас это было все, чего она хотела. Дать ему наслаждение. Заставить желать ее больше, чем он когда-либо желал другую женщину. И если ей это удастся, он больше в жизни не посмотрит ни на кого из женщин. Забудет ту, которую любил. Которая предала его. Рионна докажет Кэлену, что она верна и преданна и никогда от него не отступится.

Он полюбит ее.

Она поклялась себе в этом.

Она даст ему все причины любить ее. Станет драться рядом с ним, чтобы сделать их клан сильным, и одновременно будет настоящей женой, особенно в уединении их спальни. Мало того, постарается стать примерной хозяйкой дома, если он хочет более покорную жену.

— Насколько ты близка к наслаждению, жена?

— Это не важно, — прошептала она ему в губы. — Сегодня ночью важнее всего твое наслаждение.

— Твое наслаждение — мое наслаждение.

О, Кэлен точно знал, как пронзить женское сердце.

— В таком случае я совсем близко и чувствую, что вот-вот покачусь по крутому склону.

— Тогда дай себе волю, девочка, потому что я одной ногой стою над пропастью.

Она прильнула губами к его губам. Он крепче стиснул руки. Она качнулась вперед, потом назад и застонала, когда блаженство наполнило ее вены, теплое и шепчущее о более глубоких, таинственных наслаждениях, ожидающих впереди.

Он сжал ее бедра.