Всем бедам вопреки

— Просто чудо, что ты позволил себе связаться с людьми, подобными Макдоналдам. Зачем трудиться заключать союз, когда мы так явно ничтожны и трусливы? — бросила она.

Кэлен едва не раздавил ее руку. Едва удержался от резкой отповеди. Как она смеет говорить таким тоном в присутствии короля и Юэна! Но что-то в ее взгляде остановило его. Не столько гнев, сколько обида, заставившая ее выказать свои чувства.

Впрочем, выражение исчезло так быстро, что он подумал, будто это ему померещилось.

Юэн поморщился. Король хмыкнул:

— Понимаю, тебе нелегко слышать это, Рионна.

— Он защищен уже тем, что является моим мужем, — возразила она. — Возможно, тебе следует подумать, что меня не стоит оскорблять.

Юэн гневно прищурился, услышав завуалированную угрозу. Кэлен просто улыбнулся.

— Рионна, теперь он будет тревожиться, что ты прирежешь меня во сне, — протянул он и, обняв ее, сделал то, что жаждал сделать с тех пор, как она вошла в комнату: завладел ее губами.

Но дерзкая девчонка укусила его за губу. Он ощутил вкус крови и сладость ее губ. Кэлен не отпрянул, как она, возможно, ожидала. Наоборот, продолжал целовать ее, пока она не обмякла. Пышная грудь рвалась из платья.

Только когда она потеряла волю к борьбе, он медленно отстранился и вытер рот ладонью, продолжая смотреть ей в глаза.

— Видишь, Юэн, она совершенно безвредна. Просто нужно знать, как с ней обращаться.

Рионна вскочила, яростно сверкая глазами.

— Ты самый наглый из всех наглых ослов.

Кэлен едва сдержал ухмылку, когда она встала и величественно выплыла из комнаты. Как она была оскорблена, поняв, что длинные юбки мешают свободному мужскому шагу. Сейчас она выглядела рассерженной женщиной.

И это обозлило ее еще сильнее.

Глава 4

— Иисусе, Рионна, откуда это взялось? — воскликнула Кили.

Рионна захлопнула дверь и, оглядев себя, поняла, что имела в виду Кили.

— Мои груди.

— Вижу, что груди. Вопрос в том, как тебе удалось отрастить их за одну ночь?

Рионна на секунду взглянула на Кили и разразилась смехом. Либо смеяться, либо плакать, а она скорее выцарапает себе глаза, чем позволит пролить хоть одну слезинку.

Кили умирала со смеху. Рионна уселась на край кровати.

— Он… он…

— Да, Рионна? Кто он?

— Олух! Напыщенный, важный, надутый болван.