Все вернется

Так что дело благородное – возвращаем дитя матери!

– Где они ребеночка оставляют? – уточнила Люся.

– В том-то и дело, что нигде. Он всегда с ними. Сейчас они живут в гостинице.

– Какой?

– «Москва».

Бомжи переглянулись.

– Там все серьезно. Туда не подступиться! На сто шагов нас не подпустят, – заключил Вася.

– Не подпустят, – подтвердила Люся.

– Без вас знаю!

– Ищи другой способ, – посоветовал Вася.

– Что ж, ребята, похоже, в этот раз вы мне не помощники.

Бомжи вздохнули для приличия и пошли на свое нагретое хлебное местечко.

Я подошла к своей машине, уже и села в нее, как вдруг Люся подлетела ко мне и тихо сказала, озираясь по сторонам:

– Ты это, вот чего… Сейчас за городом табор стоит, возле Хмелевки. Только вчера пришли. У них там родственники. Так что они там пока погостят.

– И что? – не поняла я. – Зачем мне цыгане?"

"– А кто лучше их всегда воровать умел? Хоть лошадей, хоть детей…

– Цыгане, говоришь?.. Табор… Песни, пляски, гадание… Люся! Тебе я все-таки штуку дам! За идею.

Я захлопнула дверцу машины и поехала в Хмелевку.

* * *– Не подскажете, где тут у вас старший?

Цыганка стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня вызывающе:

– Зачем он тебе, красавица?

– Дело у меня к нему.

– А ты кто? Ты, часом, не из милиции будешь?

– По мне что, не видно? А еще говорят, цыгане все про всех знают, по лицам читать умеют!

– Что?! Ну-ка, дай мне руку!

Я протянула руку цыганке. Она взяла мою ладонь и внимательно всмотрелась в нее. Потом подняла на меня свои черные глаза:

– Да ты кого украсть-то хочешь? Ты же… тут вот ребенок рядом с тобой… Ты ребенка, что ли, украсть хочешь? Или уже выкрала?

– Теперь убедилась, что я не из милиции? Отведи меня к вашему старшему.

Через несколько минут я сидела в добротном кирпичном доме. Тут жила цыганская семья. Все здесь было как-то необычно: пестрые занавески, очень яркое покрывало на кровати. Даже картины на стенах висели, только какие-то безвкусные, нелепые – кич, одним словом.

– Это ты меня спрашивала? Зачем я тебе? – спросил он недовольно.

Мне стало не по себе. В самом деле, зачем я сюда притащилась? Чего можно ожидать от этих дикарей? Мне стоило большого труда взять себя в руки и заговорить с ним…

По дороге в город я все прокручивала в голове тот сценарий, по которому должен был пройти мой спектакль. Кажется, все продумано, все учтено.