Все вернется

– Ангелина Романовна! Вас беспокоят по поводу вашего знакомого, Леонида Максимовича…

– Ангелиночка!..

Зосимов успел выкрикнуть только одно слово. Юлиана легонько стукнула его по голове разделочной доской, и он притих, вобрав голову в плечи.

– Я такого не знаю и знать не хочу! – гордо ответила бывшая возлюбленная патологоанатома.

– Как не знаете? Как не хотите знать? – я специально повторяла ее слова вслух, чтобы Зосимов четко оценил ситуацию. – А он так нуждается в вашем понимании и участии! Может, хотите поговорить с ним сами?

Юлиана направила ствол пистолета Зосимову в лоб.

– Скажешь хоть одно слово лишнее – получишь пулю, – тихо предупредила его она.

Я поднесла телефон к физиономии Зосимова.

– Ангелиночка! Ангел мой! Это я!.. Нет, ты сначала выслушай меня, солнышко… Да я тут в беду попал, правду тебе говорю… У какой бабы?.. Да не у бабы я!.. Вернее, у бабы, но… то есть у трех баб… Да подожди ты! Они меня взяли в плен, связали и… Да не извращенцы мы!.. Какие садисты-мазохисты?! Да они выкуп требуют! Реально! Ангелиночка, поверь, я правда в беде! Они грозят меня убить… Они требуют денег!.

Тут вмешалась я:

– Ангелина Романовна! Мы не шутим. Ваш любовник у нас, и, если вы не заплатите деньги…

– Да идите вы сами… и Зосимова вашего с собой прихватите! Извращенцы!

В трубке запикало.

– Она отключилась.

Патологоанатом смотрел на меня с ужасом:

– И что теперь?..

– Что, что!.. Пошутили мы – насчет твоих органов драгоценных, понял? Вот, смотри, – и я на его глазах разорвала «завещание».

Глава 15"

"Я ехала к Зосимову домой. В кармане у меня лежали ключи от его квартиры. Услышав свой приговор, патологоанатом долго плакал и умолял пощадить его. Видя, что жалостью таких, как мы, не прошибешь, он стал предлагать нам деньги. По его словам, у него в квартире, в тайнике, лежали полтора миллиона.

Ключи легко повернулись в замке. В одном, потом – в другом. Я толкнула дверь.

Вот это, насколько я понимаю, гостиная. Значит, здесь – спальня. Верно, вот кровать. Я отбросила покрывало, простыню, приподняла толстый тяжелый матрац. Молния на его боку пошла легко, без усилий. Руку я запустила в раскрывшуюся щель, под низ. Ого! Бумажки. Я вынимала их одну за другой. Здесь были только крупные купюры – по пять тысяч и по одной.