Все ведьмы – рыжие

Да и меня тоже странно повел – не по дорожке, и не к мостику, и даже не к реке – а в сторону, в обход домика, через кусты и буераки. И едва я попыталась возразить, прошипел: «Тихо». Прошипел так, что я умолкла.

Ежевичные кусты больно царапнули, принимая в колючие объятия, а после Стужев встал позади меня и совсем неделикатно накрыл рот ладонью. Мой рот.

В следующее мгновение перед домиком вдруг заплясали черные смерчи! Три штуки! Я замерла, глядя на чудо природы, а Князь прошептал:

– Темные.

Я вздрогнула, он добавил:

– Скрыли приближение, ни один амулет не засек.

Я все поняла. Мне стало страшно.

– А что касается контракта – темные, Маргош, свято чтут финансовые обязательства, и это то немногое, что они чтут, следовательно, тебя попытаются выкупить, а не убить.

– Убить? – промычала я, глядя, как два из трех смерчей врываются в домик.

– Детка, ты украла семейную реликвию рода Херард, а за такое убивают, и жестоко.

Третий смерч влетел в дом. Князь убрал руку.

– Я украла? – возмущенно обернулась к гаду фэнтезийному.

– Меня никто не видел, – резонно подметил Стужев.

Мы помолчали. Из дома донеслись вопли Георгия Денисовича.

– Сознание сканируют, – спокойно прокомментировал Князь.

А я решилась спросить:

– То есть весь этот фарс с контрактом был для того… – голос сорвался, – чтобы меня защитить?

– Маргош, – усмешка, – извини, конечно, но в качестве напарника ты не катишь, детка.

Молча смотрю на Князя. Постояла, посмотрела, не могла не спросить:

– И как, по-твоему, я должна отреагировать на монолог оскорбленной невинности?

– Слезы, сопли, заверения в вечной любви и преданности, – предложил собственное развитие событий Стужев.

– Какой преданности? – прошипела я.