Все ведьмы – рыжие

 – Волк издевательски спародировал нотки Стужева и презрительно фыркнул. – Давай откровенно, Князь, ты запал на рыжую, мы все понимаем и как сильнейшему уступаем право быть первым. На этом все, понял?!

В темном неуютном помещении прозвучал спокойный голос Князя:

– Я интересовался твоим мнением?

И вроде ничего такого, но даже хамоватый Вовчинский поежился, а Мастеру как-то стало явно не по себе, отчего он поерзал в кресле… Я вдруг подумала, что кресло вряд ли высохло после вчерашнего поливания…

Стужев же продолжил все так же невозмутимо:

– Вернемся к рассмотрению предложения, выдвинутого не самым разумным членом нашей группы.

Мне поплохело.

– Вот именно! – прозвучал голос Водяного.

На это Князь ответил спокойным:

– У меня ангельское терпение, но не безграничное.

И тишина опустилась на всех присутствующих, мне же просто очень хотелось предложить им всем пива!"

"Князь обвел взглядом притихших посягателей на «совместное пользование ведьмой», проигнорил меня и продолжил:

– Однако в законе говорится о группе, находящейся в глубоком погружении, мы же являемся мобильным отрядом.

Я уже ничего не понимала, но продолжала внимательно слушать. Остальные тоже слушали, но на лице Вовчинского появилось такое кислое выражение.

– Таким образом, – продолжил Стужев, – в отличие от наших предшественников, действующих на Темной стороне, вынужденных сохранять инкогнито и находящихся в погружении месяцы, а то и годы, мы имеем возможность возвращаться на землю, где в вашем распоряжении тысячи девушек и отпадает необходимость в наличии сексуально доступной ведьмы.

Пауза, и рык Волка:

– Закон есть закон, Князь!

Губы Стужева растянулись в откровенно презрительной ухмылке, не менее презрительно прозвучал и ответ:

– Закон, Вовчинский, описывает ситуацию, в которой трое-четверо мужчин вынуждены экстренно восстанавливать магический резерв, тем самым наиболее действенным способом, предусмотренным самой природой.

Снова воцарилась тишина.