Вперед в прошлое!

Чем больше проходило времени, тем шире я улыбался. Живой! Юный и свеженький, и нет больше того бреда!

Над головой — стрижи. Не самолеты — птицы. Кричит на столбе горлица, и ее брачная песнь напоминает: «Чеку-ушку, чеку-ушку». Мирные золотые пылинки кружат в солнечных лучах. «Икарус», который меня чуть не сбил, уже достиг конечной, высадил людей, и вот, покачивая гармошкой, поехал из поселка в город. Пытаясь его обогнать, за ним пристроилась белая «копейка». Как мало машин! Как смешно и нелепо одеты люди!

Черт подери, я уехал отсюда в семнадцать, единственный раз вернулся в 2017 на похороны матери.

У меня есть дополнительные тридцать два года! Я засейвился и начинаю игру заново, сохранив все скиллы! Это круче, чем газета из будущего с результатами футбольных матчей! Да, в две тысячи двадцать пятом все накроется ядерным взрывом.

В августе у нас намечается заварушка, но и тут я ничего сделать не смогу, потому что мал еще.

Все, что в моих силах — просто жить, не думая про июль двадцать пятого, и помочь близким прожить эти годы мало-мальски счастливо.

Или все-таки меня сюда отправили не просто так? Голова начала болеть — то ли от удара, то ли от мыслей, которые наступали плотными рядами, как римские легионеры.

Тпр-р-р, Пашка! Тормози, а то крышей поедешь. Смотри, вот поликлиника, похожая на конюшню, где работает мама и где вы с Илюхой оставили отпечатки подошв на свежем асфальте. Пойдем посмотрим? Помнишь, когда ты вернулся, долго разглядывал два маленьких следа?

И я пошел. Сейчас латка цемента смотрелась свеженькой, и два детских следа на ней еще не поистерлись.

А вот, смотри, старая шелковица, где вы устраивали штаб. Ее еще не срубили, чтобы поставить гостиницу. А вот, глянь, поехала «волга-24». Крутая тачила по нынешним временам, а не ведро с болтами.

А вон, ты только посмотри, — Бимка! Черно-белый, молодой и игривый. Я не удержался, почесал пса за ухом — тот вывалил розовый язык.