Вперед в прошлое!

И что не отец он ей…

— Свали от нее! — наведя на него обрез, я заорал таким голосом, что сам испугался: — Быстро! В сторону!

Отец повернул голову, вытаращил глаза. Я взвел курок, прицелился.

— Отпустил ее, и — в сторону. Не понял? Вышибу тебе мозги на хрен!

От неожиданности отец оцепенел, и Наташка вывернулась, оставляя клок волос в его руке. Рыдая в голос, с криком: «Ненавижу!» — она спряталась за мою спину. Отец качнулся за ней, но напоролся на мой взгляд, как на вертел, и остался на месте.

— Стоять! У меня рука не дрогнет.

— Ах ты… — прошипел он.

— Сомневаешься? — холодно произнес я, палец на спусковом крючке шевельнулся. — Проверим?

Отец сглотнул слюну, и кадык на его шее судорожно дернулся. Видно было, как в его разуме здравый смысл борется с желанием наказать, взять свое по праву. А во мне желание пристрелить его боролось с желанием проломить ему башку. И правда ведь если он рыпнется — рука не дрогнет. Видимо, он это почувствовал и замер, лишь кулаки его сжимались и разжимались.

— Собирайся, — бросил я Наташке, — валим отсюда.

Хлюпая разбитым носом и подвывая, сестра бросилась к шкафу, принялась набивать школьную сумку вещами, что висели на вешалках. Повседневное лежало в кухне, в пакетах под креслом, оно останется здесь.

Я схватил свою сумку с учебниками, перевел взгляд на мать, замершую у стены, бледную, как смерть."

"— Пока он здесь, — сказал я ей, все так же целясь в отца, — ноги нашей тут не будет.

Натка принялась надевать разваливающийся кед, психанула и побежала в спадающем, распахнула дверь, едва не прибив бабку, подслушивающую на лестничной клетке — та сразу же юркнула к себе в нору.

На улице Натка, присев, пыталась зафиксировать развалившийся кед. Ее глаз заплыл, кровь из разбитого носа капала на ветровку.

— Ненавижу. Тварь… какие же твари! — бормотала она себе под нос.

Я разрядил обрез. Вдохнул, выдохнул. Каждая мышца была натянута, как струна. Давно меня так не колбасило, даже на войне.

— Быстро валим к ДОТу. Только идем не напрямую, они следят. — Я кивнул на окно. — И могут попереться за нами.

Наташка показала мелькнувшему там силуэту средний палец, и мы побежали вдоль дороги. Правда, в спадающем кроссовке быстро не получалось — сестра подволакивала ногу. Села, обмотала шнурки вокруг лодыжки, и быстрее дело пошло.