Вперед в прошлое 10

Они могут Борю похитить.

— «Славян» перестреляли, — успокоил его я. — Те гопники — мои сверстники, им что-то было нужно конкретно от меня. Но разговора не получилось, потому что они не хотели ничего объяснять.

— В милицию! — припечатал Василий.

— Не сегодня точно, с мукой надо разобраться, — отмахнулся я и поймал себя на мысли, что он прав.

Одно дело подростковые разборки двор на двор и совсем другое — когда тебя вот так пасут с намерением лишить жизни. Интересно, у меня одного заявление примут, или обязательно маму втягивать и заставлять нервничать? Не хотелось бы.

До Зари оставалось километра три, и Василий, у которого не было опыта уличной торговли, занервничал и замолчал, сосредоточился на дороге.

Вот и нужный указатель, и поворот, куда мы свернули и поехали вдоль однотипных советских домов.

— Где тут магазин? — пробормотал Василий.

Мне самому комфортнее было ехать, ехать, ехать и не начинать новое, пугающее.

— Нам не нужен магазин, — сказал я. — Вот тут, возле обочины припаркуйтесь. Громкоговоритель где?

— В кузове возле твоего мопеда, его поверх мешков положили, — ответил Василий. — Ты что, уже продавать собрался? — В его голосе зазвенел ужас."

"— Собираюсь, — кивнул я, выгреб деньги из кармана, оставил мелочь для сдачи, крупные купюры отдал отчиму и вылез из кабины.

Отодвинул тент, вытащил щеколду, чтобы откинулся задний борт.

В просторной кабине, казалось, муки было совсем немного. Мешки стояли вертикально, жались друг к другу. Каждый был промаркирован заводом: название мелкомбината, его адрес, сорт муки: справа было сорок два мешка первого сорта, слева — двадцать высшего. Борта Василий выложил отрубями. Ну и вес мешка: 50 +— 500 гр., а также ГОСТ с номером.

Все по-серьёзному, уже не придерешься, что это непонятная мука не пойми где рассыпанная по грязным мешкам.

Как и сказал отчим, мой мопед, а также весы и громкоговоритель лежали поверх мешков. Хотелось максимально отсрочить страшный момент, но я заставил себя взять рупор, включил его и после секундного замедления прокричал:

— Отруби! Мука! Дешево!

Слышать свой голос, усиленный громкоговорителем, было странно.